Са, Иса и весь мир

И здесь нужно отдать должное священнику, который даже в этой ситуации поступил сообразно своему религиозному положению. "Вот что бывает, – обратился он к пастве, – когда Бог одного из нас поцелует в лобик!"

И коэн поклонился небу. И погладил Ису по голове.

4

С того знаменательного события Иса стал в Арете знаменитостью. Только самые близкие ему люди ничуть этому известию не удивились: уж они-то всегда знали, что Всевышний ниспослал им не обыкновенное существо, но чудо-ребёнка (как считал Ос) и Сына Человеческого (как свято веровала Ма).

Иса всей душой стремился к проповеднической деятельности. Храм его манил подобно светлой сказке. И тогда Наал приблизил его к мечте. Он позволил мальчику помогать привратнику при молельном доме в наведении порядка, а также, оценив правописание и каллиграфический почерк феноменального самоучки, разрешил ему переписывать тексты из Святого Писания. Но не сразу. Прежде коэн согласовал этот вопрос с самим первосвященником из Салема, ибо рукописи, как правило, изготавливали специально подготовленные писари – масореты.

Вообще-то, Исе не особо нравилась писанина, но ведь взамен он получал возможность без ограничения читать Святое Писание, изложенное яркими красками на добротной выделанной животной коже. Когда что-либо из истории Древней Реи было духовному питомцу Наала непонятно, то священник давал ему разъяснения.

Сверх того, коэн, учивший грамоте детей богатых людей, позволял Исе слушать уроки из соседнего помещения. На большее Наал пойти не мог, поскольку Ос и Ма, само собой, не в состоянии были платить за обучение Исы.

Но непритязательный воспитанник, подобно ростку, что из-под каменной плиты стойко тянется к солнцу, столь же упрямо рвался к знаниям, и потому испытывал искреннее упоение даже от таких занятий «из-за угла». Столь своеобразная учёба длилась почти два года, за которые мальчик существенно продвинулся в овладении богословием. Его родные также тихо радовались удачному стечению обстоятельств, ибо видели, как не по возрасту быстро развивается Иса.

Наконец, Наал, когда у него было свободное время и хорошее расположение духа, вёл с Исой долгие и содержательные беседы то по собственному разумению, то по инициативе питомца. И чем далее, тем более монологи священника превращались в диалоги с пытливым учеником, в ходе которых последний аргументированно отстаивал своё мнение. И по мере взросления мальчика всё чаще почвой для обмена мнениями становилась не богословская сфера, а реальная жизнь.