Любовь как сладкий полусон

И стоило кому-то из репетирующих замолкнуть в изнеможении, как Лукин принимался его подбадривать: «Ну-ка, давай ещё потянем… Фальцетиком…Фальцетиком…Теперь хорош!…»

Или же музыкальный руководитель вдруг восклицал:

– Прекрасно, Ниночка! Какой у тебя чистый и сочный природный альт! А амплитуда – три полновесных октавы – почти от контральто до сопрано! Да и остальные на диво одарённые. Порой забываешься, и кажется, что ты вовсе и не в Замараевке, а где-нибудь…в Милане, в Ла Скала.

– Мы, замараевцы, лучшие, – под общее веселье похвастался Кропотов.

 – А на халяву у нас и бурёнки лучше итальянских коров замычали бы.

И когда последней из вокалистов смолкла Юля Гордина, вытянувшая самую высокую ноту, у многих на лбах проступила испарина. Кропотов расстегнул ворот рубашки, промокнул лицо рукавом и покачал головой.

– Как, Виктор? – поддел его Лукин. – Дармовой хлеб у артиста?

– Ничего себе, распевочка! – откашливаясь, отвечал тот. – Словно тайм на футбольном поле отпахал. Так ведь…кхе-кхе…надорваться недолго.

Зато, какое у меня горлышко стало: что у того волка, которому кузнец его подковал. Шелковистое! И никаких яиц не надо.

– Так уж и «никаких»?! – разыграл удивление на своём лице Аркадий Николаевич. – Не скажи! Так ведь, неровён час, вместо своего густого баритона запищишь на манер Вовочки Преснякова.

Парни, довольные весьма кстати наступившей передышкой, громко захохотали, девчонки стыдливо захихикали, а Володя Попов съязвил, ехидно взглянув на Кропотова: «Зато девки целее были бы…».

Тем самым он намекнул на «ахиллесову пяту» Виктора, которого уже в детстве дразнили «девичьим пастухом».

– Знаете, чем вы меня удивили? – обратился заведующий клубом к аудитории. – Разбросом голосов. У девушек почти исключительно высокие, кроме Нины, а у ребят – исключительно низкие: сплошь баритоны, переходящие в басы. Только Володя и Юрий – теноры, тяготеющие к баритонам.

– Хо, они ещё пацаны, – возразил ему Кропотов. – Повзрослеют – тоже засипят.

– У нас, Аркадий Николаевич, учёные проводили исследования, – ввёл приезжего в курс дела Кондрашов.

 – Они изучали наше замараевское наречие, особенности говора, фольклор…

– …традиции, обычаи, тосты! – вклинился Кропотов под смешки присутствующих.

– Нет, кроме шуток, – сердито сверкнул Юрий глазами на Виктора. – И параллельно учёные установили, что мы живём в уникальной природной зоне, в громадном урочище, которое нас как бы отделило от остального мира и сохранило нашу самобытность.