Хирурги человеческих душ. Книга вторая. Моё время. Часть первая. Вторая оттепель

– Ты чё, в натуре,…подстилка коммунизма! – рявкнул он, хватая Альфию за длинные волосы и наматывая их на руку. – Или тухлой веной на член сесть захотела? Я те хоть щас организую это удовольствие.

– Ой-ё-ёй! – заойкала та. – Я пыль, пыль протирала…

Колонист ухватил телефон свободной рукой и так хватил им об пол, что тот разлетелся на мелкие осколки.

– Вдругорядь я тебе также пыль на башке вытру, – более чем реалистично пообещал он женщине.

– Мама! Мамочка! – вся в слезах появилась перепуганная Ксюша из спаленки, водя перед собой ручонками.

– Ну-ка ты, леди на букву «бэ»! – исступлённо заорал на Альфию Каратист, отпуская её. – Убери эту отрыжку. Или я за себя не ручаюсь!

Мать снова принялась успокаивать дочку, уведя её в спаленку. Жерздев же возвратился на «паханское» место за столом.

– Ничё, пацаны! – подбодрил он Сидорчука и Мелюзика, удручённо втянувших забубённые головёнки в плечи. – Всё путём! Щас дёрнем по стакану, и жизнь забьёт ключом. И всё по голове! Га-га-га! В жилу я базарю? – обратился он к «шестёрке».

– В жилу, в жилу, – льстиво поддакнул Мелюзик по прозвищу Вантуз, поднимая наполненную стопку.

– Ну, будем, – опрокинул стопку в рот главарь, обретая былое довольство. – А не поговорить ли нам, господа мазурики, о прекрасном? Вот, к примеру, у тебя, Вантуз, есть вши?

– Вши-ы? – разинул тот рот от неожиданного оборота. – Нет. Чего нет – того нет.

– Ну, вот и прекрасно! Га-га-га! – жеребцом-тяжеловозом заржал Каратист.

– Хи-хи-хи! – в тон ему мелко и дробно захихикал Мелюзик.

– А вот скажи, Вантуз, гры-гры-ы-ы, – громко и сыто рыгнул Жерздев после очередного куска заливного мяса с чесноком, – чево это такое: маленький мальчишка в сером армячишке по дворам шныряет, крохи собирает, по полям рыщет, коноплю ищет?

– Коно-плю и-щет?… – пережёвывая дармовую «закусь», – рассуждал подхалим. – Дык это же наркоман! – осенило его.

– Сам ты наркоман, – пренебрежительно щёлкнул его по лбу «интеллектуал». – То воробей.

– Воробей?

– Воробей.

– А-а-а, воробе-е-ей! – дошло до «шестёрки».

И они на пару загоготали.

– А чичас твой черёд, Каратист, – хитро прищурился Мелюзик. – Чево такое: голосистая певица никогда не устаёт, то толстеет, то худеет, громким голосом поёт.

– То толстеет, то худеет, – забормотал Жерздев. – Хым…То толстеет, то худеет… Голосистая певица…Хым…А-а-а, допёр, – обрадовался он. – Да то ж Алла Пугачёва!

– Сам ты – Алла Пугачёва! – давился хохотом Мелюзик. – Хи-хи-хи! Гармошка это.