Хирурги человеческих душ. Книга вторая. Моё время. Часть первая. Вторая оттепель

4

– Вишь, чё буран-то разгулялся! – глянула в окно Альфия, услышав, как хлопнула наружная дверь в сенях. – Заболтались мы с тобой, Ксюшенька. Айда закрываться, да ложиться спать.

– Айда, – согласилась с ней дочка.

Женщина открыла двери, ведущие из избы в сени, и в ужасе отпрянула, различив в темноте мужскую фигуру. То был Мелюзик.

– Ой!…О-ой-ё-ей! – заголосила Альфия, захлопывая дверь и судорожно пытаясь накинуть на петлю крючок.

Ан не тут-то было! Жерздев в прыжке отбросил Мелюзика прочь, и с такой бешеной силой рванул дверь на себя, что Альфия пробкой вылетела в сени и сбила с ног сторонившегося Сидорчука.

– Чего ж, ты,…хозяюшка, так гостей дорогих привечаешь? – хищно ощерился Каратист, небрежно поднимая женщину с пола и мощным тычком, вталкивая её в дом. – Не гоже так-то!

И он пинками «простимулировал» Сидорчука и Мелюзика, копошащихся на полу, отчего те поспешно последовали за беспредельщиком.

– Мама!…Мамочка!…Что там такое? – вскочив с табуретки, меж тем нервно, с паузами принялась выкрикивать девочка.

– Не «что», а «кто», – поправил её разозлённый колонист, проходя внутрь. – Тоже мне, грамотейка. Бескультурщина неотёсанная. Дичь лесная.

– Мама!…Мама, ты где?! – не унималась испуганная Ксюша, не слыша материнского отклика. – Мамочка, где ты?

– А ну, уйми этого…гнусного ублюдка! – угрюмо скомандовал Жерздев женщине, брезгливо всматриваясь в уродливо вздёрнутую губу девочки. – Или я сам ей…пасть заткну.

И он от порога бросил рукавицей в Ксюшу, угодив той в лицо. Несчастное дитя подавленно замолчало, не понимая, что происходит. Альфия, приходя в себя, подскочила к дочурке, прижала её головку к своей груди и принялась гладить девочку по густым волосам, успокаивая её:

– Не бойся, Ксюшенька. Не бойся…Я с тобой…

– Мама, мамочка, кто к нам пришёл? – вся дрожа, прильнула к ней девочка, обхватив мать за талию.

– К нам…К нам…К нам дяди пришли, – не могла подобрать нужных слов Альфия.

– Мы хорошие! Мы очень хорошие! – хохотнул главарь сброда, приближаясь к кухонному столу и въедливо изучая облик Ксюши. – Она чево, ещё и косая?

– Да, она плохо видит, – прошептала женщина.

– Ну и разнесло же карлику…жабу! – осклабился Каратист, принимаясь шнырять бесовскими глазами уже по жилищу. – Гля-ка ты, снаружи хибара хибарой, а внутри ничё так – разжился герой труда на народной кровушке, хе-хе.