Проповедь

– Дети родителей не судят, – повторила Маришка недавно сказанное самой Марией Ивановной.

Она встала, подошла к женщине, наклонила голову и впервые поцеловала маму Марию, посмотрела в ее грустные глаза и добавила серьезно:

– И родители детей не должны осуждать, судит лишь Бог. Родители могут только жалеть детей. Тимофей, он тоже одинок, в той Москве люди, как волки живут, каждый сам за себя.

– Правду говоришь, Маришка, – отводя заслезившиеся глаза, согласилась Мария Ивановна, – нет у матери силы, чтобы осудить свое дитя.

– Да, мама Мария, да. Мы неправильно понимаем свой грех. Не наказание спасает от греха, а любовь, искренняя любовь. Вот вы проверяете тетради, ошибки ищете. А для чего?

– Понятное дело: чтобы научить детей писать правильно.

– Вы говорили, – поинтересовалась Маришка, – что детей своих в школе любите.

– Да, конечно, люблю, – подтвердила Мария Ивановна.

Маришка помолчала, вздохнула, встала и, подводя итог, решительно заявила:

– Вот так и в жизни. Кто-то с любовью наши ошибки исправляет и оценки ставит.

После этого разговора прошло несколько лет. Случайно брошенная Марией Ивановной фраза про психолога запала Маришке в голову, и после окончания вечерней школы она поступила учиться в Воронежский университет на специальность «Психология». Жила в студенческом общежитии, а на выходные приезжала к Марии Ивановне.

В университете приметили трудолюбивую студентку и после окончания учебы, вручив диплом магистра по психологии, предложили ей участвовать в конкурсе на поступление в аспирантуру.

– Не могу я, – объясняла она причину своего намерения отказаться, – не могу, мама Мария, ненавижу эту Москву, там каждый дом, каждый придорожный камень, каждое дерево будет мне напоминать, кем я была.

– Так и будешь всю жизнь бояться московских камней? – с иронией поинтересовалась Мария Ивановна.

– Не боюсь я камней.

– Идь туда, где узко, где трудно. Ходи тесными вратами.

Маришка задумалась. Как специалист она прекрасно понимала, что ее страх – это банальная психологическая проблема, но ей так сильно не хотелось ехать в этот ненавистный город, что побороть себя никак не получалось.