Моздокская крепость

Кабардинское наименование местечка царские чиновники быстро переделали в более благозвучное для себя.

Коллегия иностранных дел поручила специалистам дать экспертное заключение о возможности возведения в урочище военной крепости. А те, проведя в скором времени изыскания на местности, признали лесостепное плато на левом берегу Терека вполне подходящим для подобного строительства… И пригодным для размещения при будущей цитадели обширного жилого посада.

Однако, постоянная политическая напряжённость на Северном Кавказе, непростые русско-турецкие отношения, вечно грозящие вспыхнуть новым конфликтом между империями, всё никак не позволяли развернуть в урочище большую стройку… Год проходил за годом.

Ещё в начале 18 века казаки, представлявшие на Северном Кавказе, пусть и не великую, но вполне реальную боевую силу, защищавшую южную границу Российской империи, разделились на гребенских (т. е. – горных) и терских. Это своеобразное воинское сословие выглядело тогда здесь очень неоднородным.

Любому аборигену, например, не составляло труда попасть в гребенцы… Для этого было достаточно принять православие и поселиться в одной из горных казачьих станиц.

А терцы – так те поначалу вообще набирали в свои ряды всех желающих служить интересам России, без разбора… Зачастую – даже независимо от вероисповедания и постоянного места проживания!

Это было очень удобно для представителей многочисленных кавказских племён… И некоторые из них пользовались подобной уловкой, чтобы решать свои сиюминутные житейские проблемы.

Например, спасающийся от преследования абрек (разбойник), кровник или горец, похитивший невесту, доскакав до любой гребенской станицы, наспех крестился в местной церквушке… А затем называл себя при свидетелях казаком… И – всё! Дальше они уже могли жить относительно спокойно среди гребенцов.

Вся станица поднималась на защиту такого новоявленного казака… Если преследователи, все-таки, решались отбить силой нарушившего законы гор. Гребенцы и терцы своих никогда не выдавали…

Неудивительно, что среди представителей казачьего сословия на Северном Кавказе, к середине 18 века, было много, как тогда говорили, «воровского народа».

Они никому не подчинялись… Ни правительственным чиновникам, ни национальным обычаям кавказских народов, ни даже казачьим законам и чужим атаманам. Этакая гуляющая по степям, горам и лесам безбашенная вольница.