Моздокская крепость

 – Начинаю узнавать дорогие и приятные сердцу места! Почему-то возвращаться на свою землю после долгого отсутствия всегда и радостно, и немного грустно…

Чернобородый всадник грозного, диковатого вида в черкеске и папахе, гарцевал неподалёку от передовой кибитки, не сводя преданного взгляда с князя. Это был ещё один верный телохранитель Кургоко Кончокина, постоянно сопровождавший экипаж господина верхом на лошади.

Слуга, круживший вблизи повозки кабардинского владельца оберегал своего князя во всеоружии.

Кургоко Кончокин встретился глазами со своим телохранителем на лошади и, возвысив голос, перешёл на родной язык:

– Анзор, пусть мне приведут коня!

Возница – кабардинец на облучке передовой кибитки, услышав распоряжение господина, тут же остановил четвёрку лошадей, запряжённую цугом… И пока растянувшийся по степи обоз неспешно подтягивался к головной повозке, к выбравшемуся из экипажа князю подвели осёдланного коня вороной масти.

Породистый, тонконогий скакун радостно заржал при виде хозяина. Забил нетерпеливо копытом, потряхивая чёрной гривой… И чуть ли не по-собачьи завилял перед князем хвостом.

А Кургоко Кончокин, не торопясь, с наслаждением размял затёкший стан, плечи… Покрутил шеей. И, вставив носок тонкокожей обувки в стремя, с неожиданной ловкостью, одним движением взлетел в седло.

В отличии от подполковника Гака, на князе военного мундира с золотым шитьём не было.

Высокий статус князя выдавали лишь шестнадцать, украшенных тонким узором, серебряных газырей на груди… Да старинный кинжал дорогой работы с драгоценными каменьями на поясе. Ну и, конечно же, этот вороной конь. Стоивший, по кавказским меркам, целое состояние.

– Ещё две походные ночёвки и мы будем на месте, – уверенно заметил Петру Ивановичу князь, ударяя слегка невысокими каблуками ичиг в бока своего красавца-скакуна.

– Вот и слава Богу! – не скрывая удовлетворения, откликнулся радостно подполковник Гак. – Считай, добрались до цели благополучно, без всяких неприят…

Докончить свою фразу Пётр Иванович не успел. До слуха обоих офицеров донёсся далёкий, едва различимый, но вполне отчётливый, пистолетный выстрел.