Моздокская крепость

Так, например, сохранились официальные письма, где он сообщал с тревогой императрице, что жить ему сделалось, на родной адыгской земле, совсем невыносимо.

С плохо скрываемыми горечью и гневом, князь информировал Елизавету Петровну о том, как пользуясь активной поддержкой турецкого султана и союзничая с крымским ханом, владельцы Большой Кабарды резко усилили набеги на его фамильные пастбища и селения.

Кургоко Кончокин писал государыне: “Изпустя яд свой и, оказав злое намерение свое… нападками своими завсегда скот и имение наше грабят и от разорения подвластных наших не воздерживаются и жалобы не слушают”.

А это были тревожные вести для Российской империи. С возможным падением дружественной Малой Кабарды (а дело, похоже, и шло к подобному финалу!), и дальнейшим присоединением её к владениям протурецких и промусульманских соплеменников Кургоко Кончокина, Санкт-Петербург не только терял союзника на стратегически важном Северном Кавказе… В 18 веке сторонников здесь у России и без того было немного.

Подобная потеря дружественного кабардинского клана грозила дальнейшим усилением турецко-крымского влияния в регионе. И неминуемым ростом напряжённости на юге империи.

Нет, желание князя Кургоко Кончокина заручиться покровительством и защитой сильного соседа было Елизавете Петровне вполне понятно. Но, всё-таки, столь массовый и демонстративный переход кабардинцев в православие, вместе со своим предводителем – это выглядело как-то уж очень необычно…

В конце концов, государыня поверила в добрые намерения Кургоко Кончокина.

Тем не менее, Сенат срочно потребовал у астраханского губернатора тайно разведать причину подобного религиозного и верноподданнического рвения у Кургоко Кончокина… И незамедлительно доложить.

Уже в следующем, 1760 году, в секретном донесении, астраханский губернатор генерал-майор Жилин, сообщал в Санкт-Петербург, что “…по тамошнему разведыванию, он, Андрей Иванов, крестился по согласию трех двоюродных его братьев, дабы через то по причине чинимых им от владельцев Большой Кабарды обид получить к переселению своему на выбранном ими месте позволение, а более никаких других причин не сказывается”.