Моздокская крепость

Служба в этом отряде гарантировала поселенцу регулярное казённое довольствие, обмундирование и денежное жалование, весьма приличное по местным меркам… А также навсегда избавляла, как самого горца, так и его семью, от любых притеснений со стороны национальной знати.

Переселенец теперь считался состоящим на официальной службе у русской власти. И любой уздень, алдар или шамхал, рискнувший посягнуть на жизнь, свободу или имущество отобранного в команду горца, а так же на его жену, детей или престарелых родителей, автоматически превращался во врага империи.

Желающих попасть служить в Моздокскую горскую казачью команду было так много, что в свой отряд князь Кургоко Кончокин принимал претендентов на жёсткой конкурсной основе. И первые годы строительства цитадели ядро этого воинского подразделения составляли выходцы из кабардинской и осетинской диаспор. Отобранные князем горцы постоянно упражнялись в меткой стрельбе, фехтовании и конной выездке.

К августу 1765 года, число колонистов в урочище выросло настолько, что расчищенное и обустроенное местечко на левом берегу Терека, стало напоминать уже маленький, довольно оживлённый городок… Здесь появился свой базар, куда потянулись с разным товаром люди из ближних и дальних краёв.

И как-то всё чаще, порой даже незаметно для самих себя, поселенцы, обосновавшиеся на территории возводимой крепости и рядом, начали называть друг друга одним общим прозвищем – «моздокцы»… Уже по наименованию цитадели, продолжавшей укрепляться день за днём.

Глава пятая. Смотрины

Сентябрь, 1766 года. Казачья община на терской луке.

С возведением крепости в урочище Мез-догу, кавказская линия русской границы по Тереку, наконец-таки, чётко обозначилась. Даже недостроенная до конца, эта новая цитадель уже частично закрывала и контролировала своими круглосуточными конными разъездами и секретами протяжённый участок левобережья.

Тот самый беспокойный отрезок кавказской границы империи, который многие десятилетия представлял собой настоящий проходной двор.

Однако протяжённость пограничной линии по левому берегу Терека всё равно оставалась слишком велика, малолюдна и не защищена должным образом от набегов и проникновений с чужой стороны.