Хрустальное яблоко

Мальчишка узнал запись событий двухмесячной давности: Общеимперский Чемпионат боевых искусств среди юниоров, группа 13 – 15 лет… его бой – финальный бой с Джерри Карнеги… вот! Рыжий веснушчатый крепыш на полтора года старше Игоря получает удар ногой в живот, отлетает, даже не пытается подняться – без сознания! Восторженный вой трибун – чуть ли не громче, чем тогда ему показался на самом деле, особенно если учесть звон, возникший в тот миг в голове после стремительного и беспощадного свинга в ухо… Зачем Императору эта запись? Что в ней особенного-то?

Император подошел вплотную, голограмма – лицо Игоря и вскинутые руки – уплыла куда-то в сторону.

– Ваше Величество, Игорь Сурядов из рода Сурядовых, второй сын…

– И первый рукопашник человечества среди тех, кому еще не исполнилось четырнадцать, – прервал его Вячеслав.

– Мне исполняется четырнадцать через месяц, – уточнил Игорь – просто чтобы сказать, не молчать. – Я получил вашу… просьбу, Ваше Величество, и счел за высочайшую честь исполнить ее тут же.

– Скажите, Игорь, – с искренним интересом спросил вдруг Император, – вы всерьез считаете, что разобрались в причинах конфликта скиуттских кланов на Варрохе?

Вопрос был неожиданным. Но Игорь тут же покраснел – от удовольствия (Император читал его работу в дайджесте «Лицеи Империи»?!) и гнева (конечно, он не верит, что в двенадцать лет можно разобраться в клановой стычке скиуттов, о которой они сами толком ничего не могли сказать!) и сказал быстро:

– Да, я так всерьез считаю.

– Гм… – Император уже шел обратно, и так получилось, что Игорь шагал рядом с ним, лишь на полшага позади. – Гм. Я не ксенолог, мне никогда не нравилась ксенология. Не могли бы вы меня несколько… просветить на этот счет? Насколько я помню, двое наших дипломатов были внезапно обезоружены и вежливейшим образом посажены под арест, чтобы не мешали этому малопонятному конфликту…

– Да он малопонятен только с точки зрения семейного общества, каковым является наше! – Игорь воодушевился.

За разговором – говорил Игорь, Его Величество время от времени задавал вопросы – они дошли до поворота в известный всему человечеству «Уголок жизни». На нескольких гектарах сложные автоматы поддерживали множество «климатических уголков», каждый из которых являл собой небольшой фрагмент одного из освоенных русскими миров.