Хронотриггер

* * *

До обеда мальчишки всячески развлекались, но когда голод окончательно взял свое, решили пообедать у Кости – его мать была сегодня дома, а это сулило наличие свежих булочек или блинчиков. Родители Сашки сегодня, как и в любой другой будний день, работали, и что-то готовить самому ему было лень.

– Привет, мальчики, – поздоровалась Костина мама. – Проголодались?

– Конечно! – хором ответили друзья.

– Блинчики будут? – беззастенчиво поинтересовался Костя.

– Не сегодня, дорогой мой, – ответила мама.

Оттуда через секунду выскочила девятилетняя сестра Кости, конопатая девчонка со смешным носом картошкой и двумя косичками.

– Привет, Сашик, – улыбнулась она другу своего брата. Сашка приветственно махнул ей рукой.

Втроем они уселись за стол. Мама налила каждому по тарелке ароматного сырного супа.

– У нас в школе в столовке тоже дают суп из сыра по средам, очень вкусный, – с набитым ртом произнес Костя, все еще чуть-чуть обиженный из-за отсутствия так ожидаемых им блинчиков.

– Ну уж конечно, тут не как у вас в столовой, – ответила мать.

– А вот вкусных блинчиков там не дают, – гнул свое Костя. – С вишневым вареньем, или с клубникой, или со смородиной…

– А без ягод? – задал вопрос Сашка.

– Сам ты обезьяна! – воскликнул Костя, разбрызгивая изо рта вместе со слюной кусочки пищи.

– Без ягод, говорю, – хохотнул Сашка.

– Да можно и без ягод. А то – суп. А что суп? Суп и в столовке дают.

– Будешь умничать, – грозно сказала мама, – пойдешь у меня сейчас в свою столовую питаться! Когда закончите, не забудь за всеми вымыть посуду.

– А у нас в столовке посуду не моют, – обиженно, под хохот Сашки, Любки и мамы, промямлил Костя. И тоже расхохотался вслед за всеми.

Подошла очередь чая.

– Знаете такую поговорку? – проговорил Костя, нарезая шоколадный рулет на три кусочка, – семь раз отъешь, один отдай!

Люба залилась смехом. Сашка, эффективно работавший челюстями и державший в левой руке свой кусочек, радостно сказал:

– Я знаю другую поговорку.

– Ну что вы опять собачитесь? – входя в кухню, недовольно сказала мать. – Добрее надо быть. Добрее. Вон, помню, на пасху мы с теть-Мариной ходили в церковь. Люди добрее становятся, не то, что вы. Такие все вежливые, даже с омоновцами христосались.