Возрождение

Спросил резко, чтобы убедиться:

– Ты один?

Вместо ответа малыш быстро закрыл лицо обеими руками – жутким и наивным жестом, который, видимо, у детей ничто не может изжить: если я не вижу страшного, то оно тоже меня не увидит и уйдет, не тронет, минует.

Вовка постоял напротив ребенка с полминуты. Размышлял, разглядывал такую неожиданную, почти сказочную находку. Потом спокойно взял его за шиворот и потащил за собой. Тот вскрикнул – слабо, обморочно – и попытался укусить Вовку, но получил сильный и точный удар в грудь кулаком.

– Иди за мной, – тихо, но зло сказал Вовка задохнувшемуся мальчишке. – Или я тебя пристрелю прямо тут. Ну?!

Рывок за шиворот. Мальчишка сник и, прижав к груди кулак, потащился за Вовкой…

– Рюкзак клади сюда, – Вовка закрыл шлюз, ткнул на пол у двери. – И стой жди, я сейчас.

Навьюченный найденыш тяжело дышал и даже пошатывался – рюкзак был нелегким, и груз скинул с явным облегчением. И остался стоять на месте, вроде бы глядя в пол, но в то же время явно озираясь.

Вовка, раздеваясь, бросил на незваного нежданного гостя взгляд и усмехнулся – любопытство у него все еще сильнее страха, хорошо.

– Ты говорить умеешь? – спросил он, ставя на печку, которая еще не успела прогореть, цинковый таз и наливая в него ту воду, которая оставалась в принесенной в прошлый раз бутыли. Вопрос когда-то мог бы показаться глупым. Когда-то – да. Не сейчас.

– Да, – раздался еле слышный писк из тряпок.

– И меня понимаешь? Все понимаешь, что я говорю? – Вовка подошел ближе, всмотрелся в лицо ребенка.

– Да, – вроде бы кивок.

– Тогда раздевайся. Тебя надо вымыть… Быстро раздевайся, я сказал! – повысил Вовка голос, видя, что тот испуганно медлит…

Одежда на мальчишке – это оказался действительно мальчишка – разваливалась под пальцами. И была мала, а для тепла использованы всякие накрученные тут и там тряпки. Видимо, он не снимал ее уже давно. Нижние штаны были мокрые – описался от страха там, на складе.

Вовка покривился, но без особой брезгливости, скорей по привычке. От найденыша в тепле начало отвратительно вонять, но это был запах не болезни какой-то, а просто предельной запущенности.

Мальчишка был невероятно, ужасающе грязный и еще – еще вшивый. Длинные волосы, намертво сбитые в сплошную густую массу, кишели этими тварями. Но, хотя и голодный, – не истощенный. Видимо, ему тоже повезло с едой, а когда она кончилась – ясное дело, выполз искать еще.