Скажи миру – «нет!»

Я, кстати, мысленно корил себя, что не приказал восстановить нормальный порядок движения, едва мы вышли из болот – так и шли толпой… Ладно, потом.

Я сам в Москве не был и не ожидал, что Воробьевы горы такие высокие – правда горы. Или, может, так мне показалось после болот, кто его знает. Но, во всяком случае, видно было во все стороны великолепно. На юго-западе равнинный лес плавно поднимался на холмы Среднерусской возвышенности и таял в голубой дымке августовского полдня.

– Дым, – Игорь Басаргин поднял руку.

Мы вгляделись. Игорь был прав. В десятке километров на запад и примерно в два раза больше – на юго-запад тянулись вверх дымки. А еще через несколько секунд я увидел километрах в трех, на лесной проплешине, приземистую каменную башню.

После долгих недель почти полного безлюдья местность перед нами казалась мегаполисом.

– Урсаитянские стоянки? – спросил Сергей.

– Вряд ли. – Игорь Мордвинцев смотрел, приставив ладони к бровям «домиком».

– Пойдем сначала к башне, – предложил Олег Фирсов.

– Тань, – я подошел. – По-моему, эта башня похожа на ту. Ну, где мы оружие нашли.

– Похожа, – согласилась она. – Каменная… вот интересно, как же они тут из камня строят?

* * *

Башня в самом деле была похожа. Только она оказалась полуразрушена – на две трети обвалилась та сторона, которую мы не видели с Воробьевых. Неизвестно, кто приложил к этому руку, но подальше мы нашли семь могил, над которыми возвышались полусъеденные ржавчиной крестовины вонзенных мечей.

Но над входом в башню я снова обнаружил английского леопарда. Мне вспомнились слова Йенса – о том, что тут не может существовать государственных образований. Но вот пожалуйста – на территории России, разделенные сотнями километров, стоят две каменные башни с одним и тем же геральдическим знаком…

…Никто из нас не испугался могил, да и глупо это было бы.

* * *

Балок – приземистое, но широкое строение, окна которого были закрыты ставнями, крытое серым осиновым гонтом – отыскался в полукилометре от башни. К низкому крыльцу вела полузаросшая тропинка, выходившая из кустов малинника.

Внутри оказалось сухо, полутемно и пусто.