Очищение

Маркевич Илья Данилович. И он просто жаждет с тобой поговорить… – Муромцев чуть нагнулся, магазин автомата царапнул стол. – Возьми с собой людей. Я не знаю, кто ему донес о твоей инициативе, но я тебе скажу – мэр человечишко дерьмовый. Подогнать «уазик»?

– С водителем, – решительно сказал Романов, вставая. Кажется, Муромцев хотел что-то сказать про сопровождение (видно было по лицу), но Романов опередил его: – И я еще тебя прошу. Зайди ко мне, там мальчишка… Женька. Скажи, чтобы не беспокоился и отдыхал. Сделаешь?

– О чем разговор? – Муромцев кивнул.

 – «Уазик» сейчас будет.

Выйти сразу за капитаном, как намеревался Романов, не получилось – перехватили сразу двое: один вопрос касался семьи Миронюка, другой – караульной службы на территории части. Когда Романов все-таки добрался до двери, его остановил профессор Лютовой:

– Понимаю, что сейчас у вас нет времени, – у профессора был хриплый, прокуренный баритон тем не менее приятного тембра, – но все-таки я настоятельно прошу вас уделить мне время вечером.

 – Лютовой смотрел в упор – как целился. В его глазах и самом взгляде не было ничего старческого. – Поверьте, что это очень важно. Иначе я бы остался спокойно сидеть на своей даче и ждать финала. Любого. У вас найдется время вечером.

Это был не вопрос. Утверждение. Романов взглянул на профессора и неожиданно предложил:

– Хотите подождать у меня дома? На квартире? Вас проводят. Там, правда, мальчик, и он… немой. В смысле, не говорит, – поправился офицер. – Но, может быть, вы поговорите с ним за двоих?

– Я подожду.

 – Губы профессора неожиданно тронула улыбка. – До встречи. Я рад, что не ошибся.

Он никак не объяснил эти слова – просто странным жестом тронул висок кулаком и вышел. А Романов гадал над ними до того самого момента, пока около стоящего возле крыльца «уазика» с нахохленным за рулем сержантом (на коленях его лежала «ксюха»[4 - Автомат «АКСУ-74».] с длиннющим пулеметным магазином) не увидел второго гражданского – как его… а, Вячеслав Борисович Жарко! Кстати, оказалось, что на модном поясе – широком, кожаном, с тяжелыми металлическим пистонами и пряжками – у методиста-байкера висит в украшенной бахромой кобуре обрез двустволки.

Скрестив руки на груди, Жарко дождался, пока Романов подойдет ближе, и кивнул на машину:

– Я знаю, что вы хотите ехать один. Но у меня просьба – может быть, вы все-таки не откажетесь от попутчика-цивила?

Он склонил голову чуть набок, молча рассматривая офицера.