Очищение

Двое с битами хрипловато ржали (теперь Романов видел, что у одного из них сзади за ремень тоже заткнут пистолет, у другого за спиной в самодельном чехле крепится обрез двустволки), третий сказал зло:

– Отбегался, все. Тебя предупреждали по-хорошему. А теперь готовься. Живым отсюда не уйдешь, крысеныш!

Мальчишка рванулся на прорыв очертя голову. Его отбросили, подставили ногу, прижали к гальке. Макароны рассыпались рядом, и мальчишка резко повернул голову к ним, извиваясь в сжимающих его руках.

– Снимайте с него штаны, – приказал тот, что с пистолетом и ножом. – Биту дай, – он толкнул в плечо одного из подельников. – Натянем его на нее как следует и бросим тут. Если выживет – пусть уползает.

– Не выживет, я постараюсь, – осклабился тот, что с обрезом. – Да и бросать-то его зачем? На мясо пойдет… – Мальчишка, издавая странные звуки, пытался вырваться, брыкался, жмурил глаза. По щекам текли яростные слезы.

Почему он не кричит, не зовет на помощь? – подумал Романов. А хотя кого звать? Нету никого. Умерли все. Ушли все.

Он вздохнул и лениво поднял автомат…

Тяжело, сипло дыша, мальчишка, одной рукой подтягивал штаны, другой судорожно собирал в разорванную коробку макаронины. Быстро посмотрел на труп рядом, явно на торчащий из-за пояса пистолет. Романов покачал головой:

– Не лезь, не надо.

То, что при нем были убиты три человека, мальчишку явно ничуть не волновало. Но на Романова он косился со страхом. И в то же время – еще как-то непонятно. То ли даже с надеждой? И молчал. Все время молчал.

– Ты что, немой? – Романов закончил обшаривать карманы убитых, пистолеты, «макаров» и китайский «ТТ», вместе с патронами сложил в рюкзак. Больше ничего интересного там не было – за исключением двух солидных мешочков с женскими украшениями да большой плитки шоколада.

Согласно кивнул.

– С рождения?

Голова мотнулась из стороны в сторону.

– Родители где?

Мальчишка помедлил, провел по горлу пальцем.

– Ясно… – Романов снова посмотрел на валяющиеся на гальке трупы.

«А ведь я правильно их убил…»

Он вдруг ощутил, что внутри само собой развязался какой-то узел. Казалось, он даже видеть стал лучше. Зорче, что ли.