Не остаться одному

И еще многое было неприятно, тяжело, а то и страшно вспоминать. Земли, по которым мы пробирались, были не слишком гостеприимны к людям даже без урса…

– И куда мы теперь пойдем? – спросил Кристо. – Искать твоих?

– Да, – я вздохнул. – На восток. И как можно быстрее, Кристо. Я очень, очень устал, дружище…

– Понимаю, – серьезно сказал он.

Раздвигаю я ветви взглядов,

И слова, как листва, шуршат,

Я туда, где мне будут рады,

Хоть встречать меня не спешат.

И не ставят на стол закуски,

И не льют, как вино, речей.

А встречают там безыскусно,

Словно ранней весной грачей.

Серые облака, белые от гусей,

Итака, Итака – я твой Одиссей.

Слишком долго бродил я где-то,

Где был нужен, хотя не мил.

Там я бросил чужое лето,

Там весну не свою забыл.

Там я спорил о том, что ясно,

И не верил словам детей.

Был я грешным, святым и разным

И терялся в сетях путей.

Мне вернуться давно пора бы,

Не найти все равно руно,

Где мой остров? – Там будут рады,

Где мой остров или окно.

Буду долго стоять у двери,

Под последним своим дождем.

Я не верю, нет, я не верю,

Что меня там никто не ждет.

А. Дольский

Лотар Брюннер в своем дневнике писал правду. В этом мире Средняя Азия – сплошные степи серебристого ковыля.

Август был жарким, солнечным и с частыми теплыми дождями, шедшими чаще всего по утрам. А по ночам небо казалось засыпанным крупной солью почти сплошь.

И часто-часто летели через эти россыпи длинные нити метеоров. Августовские звездопады. Загадывай – не хочу…

Мне ничего не хотелось загадывать. У меня оставалось одно желание. Уже давным-давно – только одно… Временами мне даже не верилось, что оно сбудется, что оно вообще может сбыться… У дороги, похоже, не намечалось конца, она разворачивалась, как серпантин, выпавший из небрежных рук – катится по полу, катится, катится…

Август. Дожди из звезд. Еще говорят, что каждая такая звезда – чья-то смерть…

Не люблю степи.

Вообще не люблю больших открытых пространств. Я это давно понял, но оформилось окончательно это только здесь и сейчас. Наверху – небо, под ногами – земля с высокой редкой травой, вокруг – горизонт. Днем над головой – солнце, ночью – звезды и неспешно изменчивая луна.

Мы с Кристо почти не разговаривали. Топали себе и топали почти все время босиком, перебросив обувку через плечо.