Никто, кроме нас!

– Что ты на него взъелся? – удивился Шушков, откладывая карту и беря гитару. – Хороший парень. Вон, гитару мне принес.

– Да не в этом дело, не в записке этой… – Верещагин подсел к столу, посмотрел на вестового. – Пошел отсюда, Большое Ухо.

Зубков встал с видом смертельно оскорбленного человека и медленно вышел походкой тяжелобольного. Верещагин проводил его взглядом и повернулся к Шушкову:

– Понимаешь, Саш, он страх потерял. Тот самый старый добрый страх, который позволяет сохранить голову. Ему начало казаться – я же вижу, – что это все игра.

– Туда? – Шушков помрачнел.

– Туда, он же и разведал, – Верещагин кивнул. – Вот я и боюсь – с ними увяжется. Нет уж, лучше пусть под арестом посидит.

– Ну, может, ты и прав, – согласился Шушков. – Спеть?

– Спой, – согласился надсотник, откидываясь к стене.

А помнишь, тридцать лет назад —

Звенящий май, и солнце в луже,

И чистые глаза ребят,

С которыми по школе дружен.

И лебедь в парке на пруду,

И мамина лапша «по-флотски»,

И «Смоков» хит What Can I Do,

Перекрываемый Высоцким.

Не знаю, чья виновна власть

И кто сие придумал средство:

Как будто бомба взорвалась

И разорвала в клочья детство.

И объясненьям – грош цена.

Читаю на могильных плитах

Друзей тогдашних имена,

Теперь безжалостно убитых.

И, поднимая к небу взор,

Грехи и беды взвесив строго,

НЕ ПРИНИМАЮ злобный вздор,

Что чья-то смерть угодна Богу.

Друзьям, крестившимся в крови,

Чрез смертную прошедшим муку,

Я в знак неумершей любви

Свою протягиваю руку.

За вас, ушедших в мир теней,

Увековеченных в граните,

От нас, живых еще парней,

Стихомоление примите[5 - Песня Д. Ляляева «Памяти детства».].

* * *

Надсотник Верещагин ошибался.

Ошибался, несмотря на весь свой школьный и военный опыт.

Димка Медведев не «потерял страх». Скорее наоборот – понял, что не знал настоящего страха до той ночи три дня назад, когда, находясь во вражеском тылу, увидел то, чего не мог себе представить даже после всего уже увиденного на войне.

Он и раньше знал, что на той стороне остались гражданские. Не очень много, большинство не успевших покинуть город скопились под защитой «своих». И все-таки были. Димка видел, как с большого грузовика им раздавали продукты.