На обломках рая. Городская робинзонада

Но вдруг эти тени повернулись в мою сторону и стали показывать на окна, что-то громко крича и двинувшись всей гурьбой в сторону калитки к дому.

С ухватом в руках я бросился к выходу из комнаты, чтобы закрыть засов на дверях сеней, но споткнулся о высокий порог, ударился головой о низкий косяк и упал на пол.

Кто-то впорхнул в сени и приподнял мою голову, положив ее на что-то теплое и мягкое. Глаза мои были закрыты, но все указывало на то, что я лежал на бедре молодой девушки в шелковом платье. Чья-то теплая и ласковая рука гладила мое лицо, волосы и кто-то напевал негромким и красивым голосом:

Спи, младенец мой прекрасный,

Баюшки-баю.

Тихо смотрит месяц ясный

В колыбель твою.

Стану сказывать я сказки,

Песенку спою;

Ты ж дремли, закрывши глазки,

Баюшки-баю.

Колыбельная не усыпила меня, а наоборот взбодрила. Я открыл глаза и увидел рядом с собой девушку, которая пела мне колыбельную. Было ей лет двадцать пять, шелковое платье золотистого цвета подчеркивало все изгибы ее тела, а толстая коса пшеничного цвета лежала на ее плече, касаясь моей щеки.

– Что, миленький, проснулся? – мысленно спросила девушка.

– Да, – также мысленно ответил я. – А ты кто?

– Неужели ты не представляешь, кто я? – вопросом на вопрос ответила моя загадочница.

– Не представляю, – ответил я.

– Эх ты, – засмеялась девушка, – я твоя судьба. И запомни, что каждая встреченная тобой женщина и есть твоя судьба.

– А если мне не понравится выбранная мной судьба, я так и буду мучиться с ней всю жизнь? —дерзко спросил я. – Я же не крепостной, чтобы быть под каблуком у судьбы.

– Конечно, не крепостной, – сказала учительница, – ты можешь оставить часть своей судьбы и поставить в паспорт второй штамп об отказе. И чем больше штампов ты поставишь, тем меньше у тебя будет возможностей поменять свою судьбу.

– А это еще что такое? – спросил я, хотя когда-то слышал это слово, но не знал, что оно обозначает.

– Цуг-цванг – это такое положение, когда каждый сделанный тобой шаг в любую сторону только усугубляет твое положение, перечеркивая все то, что ты имел при первом выборе твоей судьбы.

– А я могу вернуться к той первой моей судьбе? – спросил я.