Кольцо приключений. Книги 1, 2, 3, 4

 – Не станет ли Украина «троянским конем», опрометчиво запущенным в Россию? Я вас не хочу обидеть, но действительность такова, как я об этом говорю.

– Что вы, пан дьяк, вы совершенно правы и рассуждаете государственно, – согласился я. Согласие всегда ведет к прогрессу в переговорах. – Любой государь должен быть осмотрителен при принятии очень важных решений. «Троянским конем» будет униатская церковь, которая исподволь будет вести работу на раскол союза и Украины, а весь народ и свое спасение видит только в России.

– А как же казацкая старшина? – спросил дьяк. – Будет ли она верна этому союзу?

– Вся казацкая старшина – это котел с чертями, – рассмеялся я. – Царю московскому нужно иметь своих конфидентов на Украине и верить их докладам при назначении старшины. И старшина должна быть такая, как в России – без самостийности. Самостийники предадут сразу, как только почувствуют нового хозяина и предадутся ему сразу.

– А как сам вельможный гетман Хмельницкий? – вкрадчиво спросил Федоров.

– Он-то как раз тот гетман, который верой и правдой будет служить интересам России и Украины, – твердо сказал я.

– И он разделяет ваше мнение в отношении в отношении униатов-раскольников и старшины? – с некоторым сомнением спросил дьяк.

– Скажем так, что и он думает так же, – сказал я.

– А откуда вы это знаете? – Федоров пытливо смотрел на меня.

– Скажем так, что я конфидент гетмана и моя задача показать искренность его намерений, – сообщил я.

– А не хотите ли стать царским конфидентом на Украине? – сделал встречное предложение приказной дьяк.

– Предложение хорошее, только мне нужно будет писарское одеяние сменить на одеяние служилого человека, – сказал я.

– За этим дело не станет – успокоил меня дьяк. – А что вы думаете по такому вопросу: долго ли продержится союз Москвы с Украиной, хотя если взглянуть со стороны, то мы два одинаковых народа.

– Это если только со стороны поглядеть, – сказал я. – Но нужно учитывать польское влияние на русских на Украине.

– А вот у вас интересный русский язык, – сказал Федоров. – Какой-то новый, четкий и понятный, и ни одного старославянского слова. Вы где-то учились?

– Учился, но далеко и по другой программе, – ушел я от конкретного ответа.