Кольцо приключений. Книга 2. Кольцо Нефертити

Но вот как идеи коммунизма завоевали Россию, вопрос очень удивительный и без воздействия каких-то потусторонних сил здесь не обошлось. Оставим эту тему историкам, которые досконально разберутся и напишут пространные монографии, то ли оправдывая эти идеи, то ли нивелируя их до уровня священного писания, то ли высказывая полное неприятие их.

Меня больше интересуют те люди, которые считаются основоположниками этой идеологии. И чем больше я знакомлюсь с ними, тем больше убеждаюсь во мнении, что их целью было уничтожение России.

Мефистофель скупал души поодиночке, но здесь, вероятно, он купил две души подряд и, возможно, за одну цену.

Эти две души, всеми воспринимаемые как четыре человека – Карл Маркс Фридрих Энгельс – четко обозначили направленность манифеста: «среди поляков коммунисты поддерживают партию, которая ставит аграрную революцию условием национального освобождения, ту самую партию, которая вызвала краковское восстание 1846 года».

Восстание – это слишком громко для событий в Кракове, но на подавление этих выступлений выступили войска Австрии и России.

Анархист Бакунин писал по этому поводу: «Известно также, какой неодинаковый прием оказан был в Кракове в 1846 году русским и австрийским войскам: русских встретили почти с радостью – явление, которое уже тогда вызвало некоторые неприятные трения между австрийским и русским офицерством. Мне не приходится говорить о том, что польская демократия сильно боролась с такою переменою настроений в пользу России, но что она была чрезвычайно желательна для русского кабинета, и насколько ему позволяла это его деспотическая природа, он старался использовать ее к своей выгоде».

Это к природе того, что имели в виду Маркс и Энгельс в своем манифесте.

Тот же Бакунин писал о взаимоотношении поляков и русских: «поляки – славяне. В русском они ненавидят просто орудие, а не его природу, так как их собственная природа при некоторых отличиях представляет известное родство с нею, несмотря на различие тенденций и неодинаковость образования, а также несмотря на все историко-политические антипатии.