Личный поверенный товарища Дзержинского. В пяти томах. Книга 5. Поцелуй креста

А свою родину я любил и пошёл добровольцем на фронт.

Я не рвался впереди всех в атаку, но и не отставал от всей массы. Зато я мог довольно убедительно рассказать, как всё было и даже нарисовать схемы расположения вражеских позиций. К концу войны я был уже ефрейтором и кавалером Железных крестов первой и второй степени. Это не мало, но для страны, потерпевшей унизительное и предательское поражение, это не значило ничего.

Я не буду превращать свой рассказ в исповедь. Это я могу отпускать другим людям грехи, но я никому не могу рассказать о том, как я начал своё возвышение.

Мой бывший командир ласково встретил меня и даже предложил совсем пыльную не работёнку, чтобы я не сидел в нищете. Но я сразу не разобрался, в чем причина такого отношения ко мне. Выяснилось это позже, когда он свёл меня со своими друзьями, имеющими пагубную тягу к мужскому полу. Я мог бы всё обрубить сразу, но я не стал делать, никому не говоря ни да, ни нет. Это омерзительно, быть в одной компании с ними, улыбаться на похотливые взгляды, но по-другому было нельзя.

Они ввели меня в высший свет. Этот свет считал, что гомосексуализм – это проявление чуть ли не божественного происхождения. Голубая кровь. Мне приходилось слышать про мировое правительство, которое начинает войны и свергает императоров. Но это мировое правительство не полностью состоит из самых богатых людей планеты. На две трети оно состоит из прелюбодеев-гомосексуалистов.

Мне пришлось сотрудничать с ними, обещая сделать гомосексуализм таким же обычным явлением, как и отношения между мужчиной и женщиной.

Я мобилизовал все здоровые силы моей страны. Создал режим наибольшего благоприятствования для развития инициативы предпринимательства, технической мысли, создания гражданского общества и политической основы для превращения страны из побеждённой в страну-победительницу, воле которой будут подчиняться все, кто пытался нас унизить.

Вот тогда я и нанёс первый удар по мировому правительству, изгнав гомосексуалистов из своего окружения и из своей страны. Они думали сделать из меня марионетку, но я сам стал делать из них марионеток. Из всех.

После этого брат Алоиз замолк и лёг на кровать, уставившись глазами в потолок. Ничего нового он мне не сказал, но для первого раза и этого достаточно. В миру он совершил столько преступлений, что ни один из Богов не может его простить.