Личный поверенный товарища Дзержинского. В пяти томах. Книги 1—3

– А вы думаете, мне не страшно тоже самое говорить императору, – сказал Борисов, – и он понимает, что время ещё не пришло, да вот только как бы нам не опоздать с искоренением марксизма, изгоняемого с территорий Германской империи и Австро-Венгрии и прочно обосновывающегося в России…

– Приехали, товарищ полковник, – доложил водитель, останавливаясь около современного здания из стекла и бетона в лесопарковой зоне.

– Спасибо, – сказал я и вышел из машины.

Навстречу мне уже спешил Васнецов.

Глава 13

– Здравствуйте, Дон Николаевич, – приветствовал меня Васнецов, – никогда не видел вас таким.

– Ещё насмотритесь, – улыбнулся я, – какие ваши годы.

Директор меня принял сразу. Бывший журналист, партийный работник, он не был специалистом в деле разведки, но точно понимал, что нужно, оставляя специалистам разработку путей выполнения поставленных задач.

Стол директора не был завален грудами бумаг, стопки их лежали на маленьком столике у стола с телефонами. Я всегда опасаюсь людей, у которых на столе лежит один листок и ручка.

Так бывает у людей, которым нечего делать и которые не знают, чем же ему заняться. Таких называют еще «подоконниками». Стоят у окна и думают, чем бы таким заняться. Но их ценят за «организованность», так как они всегда являются чьей-то креатурой, и никто не ругает их за малую загруженность работой. Зато они отрываются на тех работниках, которые не успевают закончить одно дело, как на них наваливают ещё три, за того парня.

На столике директора я увидел три разноформатные папки личных дел.

– Моё, – подумал я, – белое – военной контрразведки императорского Генштаба, красное – НКВД и темно-синее – КГБ.

– Здравствуйте, Дон Николаевич, – радостно приветствовал меня директор на середине кабинета. – Прошу вас сюда, в кресло. Много наслышан о вас и рад нашей личной встрече.

– А я и не думал, что у меня такие пухлые тома личного дела, – сказал я директору. Фамилию его я называть не буду. Он человек публичный и трогать его имя всуе было бы некорректно с моей стороны.

– Да, чувствуется профессионализм, – сказал директор. – Как ваше самочувствие, и какие планы на будущее? Извините, вопрос, конечно, звучит глупо, я скорректирую его, чем бы вы хотели заняться?

– У нас вообще-то не принято в одиночку заниматься специальными операциями, – сказал я, – жду, что скажете мне вы.

– С вами трудно играть в поддавки, Дон Николаевич, – сказал директор. – Будем играть в открытую. Читаю.