Задание со многими неизвестными…

Еще немного и я вне города, а там проще: патрулей почти нет, да и лес скроет… Все, пришел.

Петр остановился и огляделся. Света в окнах домов почти нигде не было, как не было никого и на улице, в конце которой, как он хорошо знал, находился стационарный пост патруля.

– Ну, что, ж … Вперед! – скомандовал сам себе Петр осторожно, стараясь не поскользнуться, придерживаясь руками за мокрые ветки кустарника, спустился по еле заметной тропинке к реке.

На берегу, между кустами он стянул с себя мокрую одежду и обувь, обвязал их вокруг заранее припасенного валуна и, держа в руках, вошел в воду.

– Хорош, же я буду, когда босиком, в трусах и майке выйду на берег и побегу, – подумал он, – совсем как в детстве под дождем. Кто увидит, решит, что сумасшедший… Хотя, кто увидит-то? Да, и не надо, чтобы увидел.

Пройдя в воде метров пятьдесят вдоль берега и войдя по горло в реку, Петр осторожно опустил валун на дно: – Вот и концы в воду.

– Ну, а теперь поплаваем, – усмехнулся Петр и медленно, прислушиваясь, поплыл, не поднимая брызг.

От беспрестанно низвергавшихся с небес струй летнего дождя вода в реке как бы кипела. Струи били по его голове, шее, плечам, возвышавшимся над поверхностью реки, и скатывались в воду.

– Так, вот и патруль, – Петр заметил слева чуть перед собой светящиеся окна поста. Теперь, главное не сбиться с ритма, не потерять дыхание… Вряд ли они что-нибудь смогут увидеть из окон, а шум дождя заглушит все. Да, и дверь с окнами у них, наверняка, закрыты.

Петр медленно, стараясь не попасть в полосы падающего из окон света, проплыл мимо поста и метров через двести за ним под раскидистой ивой выбрался на берег.

– Все, ушел. Теперь главное как можно скорее добраться до места стоянки.

Он побежал между кустарниками, время от времени приостанавливаясь и только по одному ему понятным ориентирам сверяя правильность курса, осторожно пересек проходившую параллельно реке дорогу и углубился в лес.

Пробежав около километра, он остановился на поляне у высокой ели, нагнулся и достал из-под опустившихся почти до самой травы намокших ветвей росших рядом невысоких елей большой сверток.

– Цел, сохранился, – радостно подумал Петр, – ну, теперь, живем!

Сверток был завязан в две плащ-палатки, одну из которых он закрепил над собой за стволы елей, сделав навес. Вторую постелил под навесом на мокрую траву и положил на нее сверток.