Подкаблучник?

"В основном дачники, – окинув взглядом, снующих между железнодорожными кассами и входными дверями, пассажиров, подумал Мишка. – И чего им не спится? Приехали бы на свои дачи вчера, вечером в пятницу, да и спали бы себе… Так, нет, едут именно утром в субботу. Вот, я бы ни за что субботним утром не поехал. Да, но сегодня-то я еду! Ну, это сегодня, да и еду не на свою дачу, а на дачу сестры жены. Свою… Надо же, уже размышляю о том, что есть своя дача! Нет её, а я думаю, что есть".

– Занимай очередь в ту кассу, – жена махнула рукой в правую сторону от входа в вокзал.

– Хорошо, – кивнул Мишка, – пошёл…

Очереди двигались медленно.

"Ну, что так долго? – шаг за шагом приближаясь к окошку кассы, размышлял он. – Кассирша, что ли копается? Да и эти… пассажиры хороши: нет, чтобы деньги на билеты заранее приготовить, так, наоборот, подходят к окну и начинают их доставать, а потом, не торопясь, отходят и на ходу кладут билеты и сдачу в кошельки и карманы.

Он почувствовал, что раздражается всё сильнее. Посмотрел на жену, она посмотрела на него.

"И она еле двигается в очереди… Надо же так застрять… Я даже и подумать не мог, что на вокзале такие большие очереди. Говорили же, что автоматы по продаже билетов специально были установлены, чтоб очередей не было… А очереди и к ним есть! Сколько же народу на дачи едет! У всех, что ли есть дачи? Ну, может, не у всех, кто-то в гости, кто-то по другим делам.

Наконец, до окошка с кассиршей остались двое.

– Ну, я к тебе! – к нему подошла и встала рядом жена. – В моей очереди ещё далеко.

– Я вижу, – кивнул Мишка. – Надо же сколько людей…

– И заметь: почти каждый оформляет сезонный билет, – сказала жена, – надо будет и нам это сделать.

– Не сегодня, – возразил он, – позже, если всё нас устроит…

– А я и не сомневаюсь в этом.

Мишка подошёл к билетному окошку.

– Два билета туда и обратно, – он назвал станцию. – Сколько?

– Пятьсот, – хмуро ответила кассирша.

– Пятьсот? – удивился Мишка.

– Да, пятьсот, – повторила кассирша и испытующе посмотрела на него. – Будете брать?

– Буду, – Мишка почувствовал, что от взгляда кассирши покраснел, – конечно, буду.

Он достал из брючного кармана бумажник, раскрыл, вынул пятисотенную банкноту и протянул её кассирше.