Крах

 – Ты уверен?

– Мне так кажется … – тихо произнес Карманов.

– Кажется? – Шуприн окинул взглядом всех. – Кому из вас это тоже кажется?

Все молчали.

– Повторяю, кому кажется то, что показалось Карманову ? Я жду ответа!

– Не мне … не мне … – один за другим произносили сидящие, – не мне … не мне …

– Видишь, – подвел итог Шуприн, – а ты говоришь, что выражаешь общее мнение. Общее мнение выражаю я! А, ты … А, может, ты не хочешь участвовать в преобразовании страны?

– Хочу, очень хочу.

– Да? А, то можешь быть свободен, я никого силой не тащу.

– Я с вами!

– Хорошо. Кстати, может быть кто-то другой не хочет участвовать в том, о чем я намерен вам сообщить? У него есть право на это … Есть такие?

– Нет… нет … нет … – откликнулись сидящие за столом.

– Ну, раз все вы, и, естественно, я за преобразование страны, – Шуприн улыбнулся, – то теперь на всех нас лежит обязанность сделать все, чтобы это свершилось. Каждый из нас отвечает за результат. как в целом, так и за тот участок работы, который я ему поручу.

– Да … да … да …

– Есть возражения?

– Возражений ни у кого из вызванных им не было.

– А, теперь о главном, – он откинулся на спинку кресла и, медленно переводя взгляд с одного на другого, начал говорить.

Слушали его внимательно.

Глава

VI

– Таков мой план, – подвел он итог сказанному, – как видите, объем того, что нам предстоит сделать огромен, вполне подстать той исторической задаче, которую нам предстоит выполнить.

– Да, справимся, – первым ответил Карманов, – и вообще я бы хотел отметить, что ваш план грандиозный как по замыслу, так и потому, что последует после того, как мы его выполним.

«Умеет же польстить, – усмехнулся про себя Шуприн , – или пытается загладить свою ошибку… думает, что я ее забыл… Нет, я ее не забыл и не забуду! Да и не ошибка это, а стремление выделиться из всех, подчеркнуть свое якобы право говорить от имени всех этих … Ничего, я тебе такое поле деятельности предоставлю, что будешь постоянно ко мне бегать советоваться… И об этом все эти ….

– А, что скажут остальные?

– План исторически значимый, – отозвался Чустяев, – его успех, а я в успехе не сомневаюсь, на века станет образцом мудрой государственной политики.