Девиация. Часть вторая «Аня»

На том и сошлись.

Переться в такую погоду, да ещё на окраину, где жила Аня, мне не хотелось. Но как по-другому? Саму отпустить? А если случиться чего – проблем не оберешься. И так многие учителя дискотеки не одобряют, директора подначивают прекратить безобразие в школе.

Распрощались с Химичкой у школьных ворот. Мария Ивановна зыркнула недовольно, как показалось, ревниво. Было бы к кому? – к девчонке тринадцатилетней, которая по грудь мне недотягивает. В классе её Кнопкой кличут из-за маленького роста.

Пошли с Аней центральной улицей, затем разбитыми переулками, о которых я не догадывался, прожив двадцать лет в Городке.

Шли молча, глядели под ноги.

Дождь расходился. Упругий ветер швырял в лицо колючую влагу. Включил электрофонарик, но жёлтое пятнышко и на метр не пробивало серую муть.

Аня шла впереди, я за ней. Мы брели как две одинокие сомнамбулы в промокшем мире, натыкались на колдобины и лужи, безуспешно обходили, попадая в ещё большие. Плащ мой намок, рюкзак набух. Я осторожно переставлял ноги, боялся оступиться на скользких кочках.

Анин силуэт серым призраком мелькал на расстоянии вытянутой руки, мокро поскрипывал болоньей.

– Ой, мамочки!.. – призрак взвизгнул, провалился в темноту.

Кинулся поддержать – не успел. Чуть сам не грохнулся.

– Что случилось?!

– Упала…

Приблизил фонарик: девочка лежала в луже, загребала руками, пробуя подняться.

Наклонился, подхватил перепачканный холодной жижей комок.

– Ногу подвернула?

– Не-а… – отчаянно ответила Аня, замотала головой, попыталась соскочить.

– Сиди! – притиснул сильнее. – Нужно на сухое выбраться. Обними меня за шею – не удержу.

– Неудобно… – пробубнила девочка, но охватила капюшон, поерзала, устроилась на руке. – Там ещё сапожек…

Посветил фонариком: левый сапожек торчал из лужи. Прижимая Аню одной рукой, второй выдернул потерянную обувку.

– Куда теперь? Домой тебе далеко?

– Далековато… Но тут есть хлев, можно отряхнуться.

– Показывай!

Охватив покрепче слизкую ношу, тронулся в путь.

Метров за двадцать, на противоположной стороне переулка, чернел остов заброшенного дома, а чуть поодаль, у самой дороги – деревянный сарай. Вокруг ни огонька, забор повален, спутанные останки бурьяна, сопревшей крапивы.

Подошёл, нырнул в разлом меж просевших брёвен. Нудная дробь в капюшоне смолкла. Посветил фонарем, огляделся, отыскал место посуше. Опустил Аню на прелую солому. Девочка походила на несчастного чертенка, в одном залепленном грязью сапожке.