Девиация. Часть первая «Майя»

Сладко просыпаться, когда первой искоркой проявляется: вчера с ТАКОЙ девушкой познакомился!

Юрка плюхнулся ко мне на диван, примостился в ногах, потянулся, как котяра. Глянул хитрюще.

– Ну что – дала?

– Заткнись! – вмазал похабнику ногой под ребра. Не сильно, для острастки.

Это он так шутит.

– Во-во! – Юрка скривился. – Вся благодарность. Ты ему девочку на блюдечке, а он затыкает.

– Спасибо, конечно. Но она – не ТАКАЯ.

– Все они «не такие». Нос воротят, а сами – аж пищат. Ждут, когда под юбку залезешь.

– Я сказал – она не такая!

– Ладно, дело твоё, – обиделся Юрка. – Только, сдаётся мне, начинается «Зина номер два» – год с нею за ручку ходить станешь, потом – поцелуешь, а она, в это время, будет ко мне бегать.

– Майя с тобой на одном поле…

– Её Майя зовут?

– Ты же сам вчера спрашивал.

– Я забыл. Со вчерашнего вечера столько баб… Так вот, насчёт поля: если бы она в моём вкусе – ещё бы вчера в кустах повизгивала. Ты меня знаешь.

Я его знаю.

И как представил: моя, недоступная, вместе с Юркой! В кустах!

– Да пошёл ты!

– Пожалуйста, Эдмон. Только запомни, как Александр Васильевич, который Суворов, учил: натиск и напор решают всё!

– Сам разберусь.

– Сегодня вечером – дискотека. Не забыл? – Юрка поднялся с дивана. – Или любовью мозги отшибло?

– Не забыл. А ты зачем пришёл?

– Узнать, не даром ли вчера из себя клоуна корчил?

– Так бы и спросил, а то сразу: дала – не дала… Не даром. Спасибо.

– До вечера! – буркнул Юрка на прощанье.

Глава вторая

Первая половина августа 1991. Городок

Лето катилось на убыль: жаркое, дождливое, непостоянное.

С утра припечёт, пересушит, добавит бурых мазков унылому городецкому пространству – без надобности на солнцепёк не ступишь – опалишься. Воздух бездвижен, звуки в нём резкие, колючие. Зато, ближе к полудню, подкрадутся неожиданные тучки, скользнут по белому небу, заштрихуют горячими росчерками пылающий мир, вспенят речку, дохнут свежестью, проявятся изумрудом на умытых кленовых листьях.

Затем, также стремительно, улетят, даруя жизнь сопредельным землям. И лишь воскреснешь, выберешься из тени, как обдаст парующей влагой, задушливым миражом, который тает, обращается пеклом. Затем опять дождь. Каждый день, третью неделю.

Непостоянный август стоял над Городком. Как и моя дружба с Майей, которую романом не назовешь – вроде новеллы. Юрка, знаток девичьих сердец, оказался прав.