В теле победителя

Последние тридцать лет слишком хорошо это показали, – он снова бросил на меня взгляд, а затем на полотне появилась новая картинка.

Я увидел коридор, похожий на тот, что я видел в подземелье вампирьего небоскрёба. Грубые каменные стены, тусклый свет и другая атрибутика казематов. Вот только в этом случае всё выглядело посерьёзнее. Сам не пойму, отчего сложилось такое впечатление.

Затем я услышал приглушённый крик. Женский крик. Кто-то просил о помощи… А потом просил остановиться. Голос звал какого-то господина и просил остановиться.

Изображение медленно поплыло вперёд, и я понял, что шар, который запечатлевал пространство вокруг, двигается в направлении этих криков.

Он миновал несколько массивных металлических дверей, пока не остановился у одной из них, где было открыто небольшое зарешеченное окошко. Мольбы доносились оттуда вместе с металлическим лязгом и сипением.

Шар проплыл между прутьев и оказался в небольшой камере.

Эльфин принялся заливаться краской, но взгляд не отвёл от происходящей на полотне картины.

В центре помещения на квадратном столе лежала голая эльфийка. Она была очень худая, а её тело покрывали синяки и ссадины от множественных побоев. Её руки и ноги были привязаны к столешнице, причём ноги были разведены в разные стороны. Она плакала и извивалась, в то время как два гоблина, насиловали её, при этом щипая, шлёпая, смеясь над её мольбами… Я хотел отвернуться, но не мог – шея была зафиксирована, а глаза почему-то так и не закрыл. Никогда я не любил издевательств над слабыми.

Не знаю уж, зачем этот хрен показывает мне порнуху, но у нас с ним явно разные увлечения.

– Таких записей у меня накопилось уже несколько сотен, – уведомил он меня.

Вот уж не сомневаюсь. Я не оставлял попыток сопротивления, пытаясь отвернуться.

– Ах, ну да, – пробормотал эльф, – я ведь вас не представил. Знакомься, это Гаэлея, моя дочь и твоя мать.

Глава 2. Грязь

Сердце застучало в бешеном ритме.

Видимо, это запись с тех времён, когда она была молодой и попала в плен гоблинам, хотя на видео она кажется гораздо старше, наверное, это из-за перенесённых ею страданий.

Скрепя сердце и выкрутив циничность на максимум, я ответил:

– Не думаю, что хотел бы обсуждать её личную жизнь.