Воля императора. Двойник

Если бы не знал, что это и есть Николай Александрович, то ни за что не узнал бы в скелете, обтянутом желтой восковой кожей красавца-мужчину, императора Всея Руси, изображенного на портретах кисти Серова и Репина, и ещё на сотнях фотографий. Волосы выпали, вместо щегольской бороды трехдневная щетина, беззубый рот, а скулы почти проткнули щеки.

Внезапно умирающий открыл глаза. Взгляд, поначалу тусклый, при виде меня оживился, мгновенно став пронзительным.

– Оставьте меня с наследником, – глухо сказал император, не соизволив даже поздороваться.

– Ваше императорское величество, это не … – начал объяснять Кутепов, решив, что император обознался, признав во мне настоящего цесаревича. Но Николай Александрович, собрав силы, прорычал:

– Оставьте с наследником!

От рыка, возможно, последнего в жизни императора, из комнаты вымело и министра, и доктора.

– Сядьте, – приказал мне Николай Александрович и я послушно уселся на стоявший рядом с кроватью табурет.

В ворохе пакетиков и склянок я не сразу отыскал фарфоровый стаканчик с длинным носиком, вроде тех, что предлагают около источников с минеральными водами, а когда нашел, то вначале попытался подать его в руки, спохватился и поднес носик к губам.

– Постоянно хочется пить, а когда пью, то много пить не могу, – словно бы извиняясь перед посторонним человеком сказал император, отпив несколько мелких глотков, потом попросил: – Дайте мне вашу руку.

А это-то зачем?.. Но возражать не стал, хотя и стало немного не по себе. Онкология, конечно, незаразное заболевание, но всё равно не приятно. Пересилив себя, протянул Николаю Александровичу правую ладонь. Тот с трудом подтянул свои собственные руки, ощупал мою кисть сухими горячими пальцами, отбросил ее и приказал:

– Левую…

Слегка удивившись, поменял руки.

Левую ладонь император ощупывал чуть дольше. Помял внутреннюю часть, погладил внешнюю. Когда наконец оставил мою кисть в покое, уронил свои руки на простынь и сказал:

– Хорошая рука, доброе сердце, чистые помыслы.

Похоже прав был Кутепов, император не в себе. Хотя, может проверка?..

– Ваше величество, меня зовут Павлом, – сказал я, немного оторопев – Не каждый день удаётся указывать помазанникам божьим на их ошибки. Остаётся надеяться, что лекарства не причинили какого-нибудь вреда психике умирающего.