В теле бойца

– Ну да, – хмыкнул он. – Документы какие-нибудь из подземелья брал? – задал он новый вопрос.

– Нет, – ответил я и только потом почувствовал чужое присутствие в своём разуме.

– Какие документы ты взял? – спросил Крам, будто я ответил утвердительно. Видя моё замешательство, он продолжил. – Это может странно прозвучать, но я, наверное, единственный в твоём окружении, кого ты можешь считать другом. Твои увиливания только усложняют нашу коммуникацию. Я хочу тебе помочь, но для этого мне приходится доставать из тебя информацию через силу.

Я даже не знаю, что именно на меня подействовало. Наверное, всему виной моя усталость. Немного помявшись, я ответил:

– Я взял из подземелья деньги и журнал, – произнёс я, решив пока опустить тот факт, что кроме вещей прихватил ещё и двоих ребят.

– Деньги те тратил? – спросил он первым делом.

Прикинув в голове, какие суммы откуда брал, куда клал и куда потом девал, я покачал головой.

– Нет, лежат у меня в комнате, – ответил я.

– Журналы изучил? – задал он следующий вопрос.

Я почти автоматически кивнул.

– Твоя ценность, как и опасность, для дела Фериора растёт прямо-таки на глазах, – хмыкнул Крам.

Я ведь понимаю, что Крам не такой, как я или Эльфин, и ему глубоко плевать на чьи-либо чужие страдания. Однако Эльфин думал иначе, а я не успел его остановить.

– Ваш учитель, – перехватив инициативу, произнёс парень, предательски дрогнувшим, голосом, – покупает детей. В основном гоблинских. И очень много.

– С каких это пор полуэльфы пекутся о гоблинских детях? – спросил Крам, взглянув на меня. – Почему не о куриных детях, например? Или тебя тоже нужно осудить за то, что ты ешь цыплят. Я ведь чувствую, что ты любишь мясо: дичь там, птицу, вампиров… – лицо Крама тронула едва различимая улыбка.

Вот ненавижу, когда мне нечего ответить.

– Гоблины разумны, а куры нет.

– Ты ведь тоже мне кажешься практически неразумным, чего уж говорить о гоблинах, всю жизнь проживающих по наитию и велению эмоций. Не говори глупостей, мальчик, – прежним голосом произнёс вампир. – И для своей же безопасности лучше не упоминай больше о делах учителя. Я не хотел бы, чтобы ты умер раньше времени.