Аквариум

 – Насчет того, твоего, мира я могу, конечно, ошибаться, может и есть все-таки он, или был, каждый верит в то, что хочет, но про то, что здесь – я тебе говорю точно! Никакой это не бред, а полноценный реальный мир со своими законами и догматами. И раз уж мы про это все заговорили, могу подкинуть тебе немного фактов, так сказать пищи для размышлений.

– Сделай милость, – пробурчал я.

– Ты, бля, слушай, не ерничай! Я тебе раньше про это не говорил, думал опять дергаться станешь… Так что, – цени!..

Он помолчал, потом выдал:

– Во-первых, – мы не стареем.

– Как это? – не понял я.

– А вот так! Ты здесь сколько, год примерно?

– Больше даже…

– Все равно мало, чтоб почувствовать, – продолжал он, – А я – четыре. Борода – семь, а Сашок покойный, когда кони двинул, двенадцатый год здесь проводил. Так вот, он говорил, что в зеркало на себя смотрит и видит ту же рожу, что и раньше. Ну шрамы, конечно, появились, лицо осунулось, но ни морщин, ни седых волос, никаких признаков, что двенадцать лет прошло.

Да и по физическим ощущениям, сила, выносливость – все осталось. И Борода подтверждает, что за те годы, что он Сашка знал, тот не изменился ни капли. Командир, кстати, и сам про себя тоже самое говорил. Типа такой же бычара, как был, никакой одышки и простатита… Я вот тоже никаких ухудшений по физике у себя не заметил. И в зеркале – такой же красавец…

Я молчал, переваривая услышанное.

– Теперь – второе. – голос Лешего в темноте звучал как-то особо торжественно.

 – Последний год, который ты помнишь там, в своем мире?

– Две тысячи шестнадцатый, – не понимая к чему он клонит, ответил я.

– А теперь, прикинь, – и я тоже. И Борода, и Валуев, и Бабушка, и Светик, и Серега с дядей Мишей, мир их праху, все – из две тысячи шестнадцатого года. Хотя местный стаж у всех разный.

– Ни хрена себе! А почему мне не сказали?

– А мы с Бородой никому не говорили. Просто спрашивали год у новичка, потом важно кивали и все. Зачем вопросы плодить.

Тут их итак завались, вопросов этих…

– То есть получается, время здесь и там по-разному идет? – спросил я.

– Блин, Егор! Опять ты со своим "там"! Ты выслушай сначала все до конца, потом будешь выводы делать… Если получится… – усмехнулся Леший. – Короче, большинство людей, которых я знаю или знал, – попали сюда, а точнее помнят, что попали, из шестнадцатого года. Так сказать, наши современники. А Сашок, например, говорил про две тысячи четвертый.