Убить дракона

Перед глазами появился другой шар. Исполненный ярчайшего света. Он вращался. И как в кино, когда камера начинает плавно отъезжать, появились два пальчика. На кончиках этих изящных, розовых пальчиков и лежал этот сияющий шар. Хотя он на них не лежал. Он над ними висел. Ни на чем висел. Из кончиков пальцев струились тончайшие нити света, и они, как на воздушной подушке, удерживали этот шар. Два выпрямленных указательных пальчика исходили из таких же изящных кистей перекрещенных рук. Тыльные стороны рук лишь чуть-чуть не соприкасались друг с другом, и указательные пальчики “смотрели” ноготками друг на друга.

А над их кончиками висел мир. Это был МИР. ВЕСЬ МИР! Мир, в котором живу и я, и все люди вообще. И это осознание было настолько четким, настолько всеобъемлющим, что показалось, что у меня остановилось и дыхание, и сердце. В этом пространстве ни в коем случае нельзя было допустить даже легчайшего колебания. Ни воздуха, ни мысли, ни любого другого движения, даже самой легчайшей материи. В этот самый момент я глубинно осознал, что такое есть беззвучный звук ОМ. Это именно это пространство. Безмолвие, чистота света, и святость. Святость, исходящая от того, кто держит на кончиках своих пальцев весь мир. И камера отодвинулась еще дальше. Хозяином этих изящных пальчиков и рук, держащих мир оказался ребенок! Маленький ребенок. Максимум лет трех. Кудрявые золотистые волосы, абсолютно симметричные черты лица, пухлые, чуть приоткрытые губки и огромные, блестящие, голубые глаза, с удивлением и искренним интересом рассматривающие сияющий шарик, висящий над кончиками его указательных пальчиков. И тут я внезапно понял, что каким-то, совершенно непостижимым образом, на этот шарик с кончиками пальцев, я смотрел его глазами. Глазами этого потрясающе гармоничного и совершенного ребенка. А теперь я вижу его со стороны. Хотя ни на миллиметр не сместился с точки, в которой стоял. Это показалось волшебным. Значит, я могу видеть все что угодно, с любого ракурса. И камера моего осознания отодвинулась еще немного. Ребенок сидел на цветке. Он сидел, сложив ноги в позе лотоса и нисколько этим не напрягался. Это сидение для него было настолько естественным, что я сглотнул слюну. Я умею сидеть в этой позе, но вот до этой естественности, мне как до луны пешком. Ребенок сидел в позе лотоса и наслаждался ей. Точно также, как наслаждался и сияющим шариком над кончиками пальцев и самими пальчиками. А лепестки у цветка были белоснежными. И только по краям они имели чуть розоватый оттенок.