Охотники на охотников

 – Ты ранен?

Хотя это и так было понятно, поскольку кровь сочилась из-под его ладони, а на рясе, несмотря на чёрный цвет, явственно проступало мокрое пятно. Вероятно, один из них всё-таки задел его ножом. А вот это было большой проблемой. Что теперь делать с его раной здесь, посреди леса, к тому же ещё и ночью?

– Далеко отсюда до ближайшего доктора? – обратился я к ямщику.

– Далековато, – пожал он плечами, озадаченно поглядывая на нас. – Это в городе, а мы туда только к утру доберёмся, часов через шесть.

К сожалению, выбирать не приходилось.

Но к тому времени мой напарник мог умереть от потери крови или от заражения, так что сначала предстояло предпринять кое-какие действия.

– Аптечка есть? – спросил я возницу.

Но тот, судя по всему, меня не понял. Тогда я перефразировал свой вопрос:

– Найдётся чем обеззаразить рану?

– Подорожником, чем же ещё.

Ямщик поднял с земли факел и направился к обочине, а вскоре вернулся с пучком каких-то круглых листьев.

– Ладно, попробуем, – неуверенно произнёс я и повернулся к Тёрнеру.

 – Надо снять с тебя рясу, чтобы промыть рану и наложить повязку.

Оказалось, что удар пришёлся по касательной и вряд ли задел важные органы, но крови он потерял много, и к тому же она продолжала идти. Я промыл его бок водой, а потом взял траву из рук ямщика, приложил её к ране и замотал сверху чистой тряпкой. Теперь можно было надеяться, что Тёрнер продержится до утра, а когда мы доберёмся до города, доктор заштопает его бок и даст ему каких-нибудь лекарств.

– Всё, теперь гони, – сказал я ямщику.

Взглянув ещё раз на тела убитых разбойников, которые мы не стали убирать с дороги, так как на это не было времени, он отправился вперёд на козлы, а я помог Тёрнеру снова надеть рясу, а затем устроиться в повозке. После я и сам занял своё место, и мы тронулись в путь.

Теперь мы двигались гораздо быстрее, чем в предыдущие четыре дня. Возница явно не жалел ни лошадей, ни повозку, ни своих голосовых связок, постоянно выкрикивая команды. Впрочем, нас он тоже не жалел, ведь мы находились в повозке.

Было темно, и я не видел страданий на лице Тёрнера, но мог себе представить, как ему больно. Ведь приходилось сидеть, согнувшись в три погибели, и это явно не шло на пользу ране.

– Как ты? – спросил я спустя некоторое время.

– Не очень, – ответил он слабым голосом и так тихо, что я еле расслышал его.

– Мне надо проверить, остановилась ли кровь или ещё идёт.

Я протянул руку и дотронулся до его ноги.