Лика. Замуж за дьявола

– Это мушки, их принято наклеивать на лицо для красоты, – объяснил барон Сербал.

– У меня смуглая кожа, и мне незачем подчеркивать это, – сказала Лика и закрыла коробочку.

При виде таких богатств она испытала почти детскую радость и в то же время впервые ощутила восторг женщины, которую инстинктивно тянет к нарядам и красоте.

– А вот это тоже не подходит к вашему лицу? – спросил маркиз Андижос.

Он открыл плоский футлярчик, и в комнате, куда набились уже и служанки, и лакеи, и работники с фермы, раздался дружный возглас изумления, а потом пробежал восхищенный шепот.

На белом атласе сверкало ожерелье ослепительного, в три ряда, жемчуга с золотистым отливом. Лучшего украшения для новобрачной нельзя было и придумать. Тут же лежали серьги и две нитки жемчуга помельче, которые Лика приняла было за браслеты.

– Это украшения для волос, – разъяснил маркиз Андижос. Несмотря на свое брюшко и повадки славного вояки, он оказался весьма сведущ в тонкостях моды.

– Надо приподнять немного волосы, хотя, по совести говоря, я не очень-то представляю, как это делается.

– Я вас причешу, мадемуазель, – вмешалась рослая плотная служанка, подходя к Лике.

Она была моложе Фантины, но до странного походила на нее. То же сарацинское пламя – память о давних нашествиях – опалило ее кожу. Обе женщины исподлобья бросали друг на друга неприязненные взгляды.

– Это Маргарита, молочная сестра графа Стима. Она служила многим знатным дамам Тулузы и подолгу жила со своими хозяевами в Астрограде.

Служанка ловко приподняла тяжелые золотистые волосы Лики и туго оплела их нитями жемчуга. Затем она решительным жестом вынула из ушей Анжелики скромные сережки, которые отец дарил дочери в день первого причастия, и заменила их роскошными серьгами. Теперь наступила очередь ожерелья.

– Ах, для него декольте должно бы быть больше! – воскликнул барон Сербал, устремив взгляд своих черных и блестящих, как лесная ежевика после дождя, глаз в вырез платья Лики.

Маркиз Андижос без долгих разговоров стукнул его тростью по голове.

С зеркалом в руке к Лике подбежал паж.

Лика увидела себя в этом новом обличье. Ей показалось, что вся она, и даже нежная, шелковистая кожа лица с легким румянцем на щеках, словно излучает сияние. Радость, вырвавшись из самой глубины ее существа, распустилась на губах очаровательной улыбкой.

«А ведь я красива», – подумала она.