Штрафбат в космосе. С Великой Отечественной – на Звездные войны

А пока он удивлялся, его ординарец, «вятский валенок» Иванов, щеря окровавленный рот, падал с противотанковой гранатой под гусеницы немецкого танка.

Военные судьбы. Военные дороги. Военные жизни.

Короткие, как выстрел…

Рвущиеся, как тротил…

В штаб фронта Крупенников прибыл почти в полночь. Пришлось еще час ждать, когда его позовут пред высокие очи. За этот час капитан выкурил половину пачки папирос, насмотрелся на связисток и штабных полковников и даже вздремнул десяток минут.

За этот же час прорвавшихся через позиции его батальона немцев смяли подоспевшие танкисты.

Крупенников лениво считал звезды на небе и мечтал об ужине, плавно переходящем в завтрак. Мечты его были прерваны суматохой на крыльце бывшей сельской школы, а ныне штаба фронта. Капитан соскочил с чурбака, последний час служившего ему стулом.

Окруженный под– и просто полковниками на улицу вышел сам командующий фронтом.

– Товарищ генерал армии! – Крупенников сделал шаг вперед.

– Кто такой? – сердито спросил уставший командующий фронтом.

– Капитан Крупенников по вашему приказанию прибыл! – бодро отрапортовал комбат.

– Крупенников? По моему приказанию? – поморщился генерал.

– Так точно! – еще больше вытянулся капитан.

Один из полковников что-то шепнул на ухо генералу.

– Аааа! – вспомнил тот и улыбнулся. – Совсем замотался. Большие дела делаются, капитан! Не до тебя было.

Крупенников отмолчался.

– Это твой батальон в Полоцк первым ворвался? – спросил его комфронта.

– Так точно! – с начальством надо разговаривать на языке Устава. Начальство это любит.

– Молодец. Хорошо воюешь, – кивнул комфронта. – В штрафбат пойдешь.

– За что!? – удивился Крупенников. Чего-чего, а вот этого он не ожидал. – Товарищ генерал армии, если это за тех коров, так я же батальон подкормить. Пять дней без горячей пищи, а коровы все одно бесхозные были, вот-вот и на минное поле бы…

– Какие коровы? – не понял генерал.

– Рогатые… – почти жалобно сказал капитан, плохо думая на особиста и замполита, успевших стукнуть наверх о мародерстве.

В это же самое время замполита несли на операционный стол доставать немецкие пули, пробившие грудь, а то, что осталось от накрытого близким разрывом особиста, похоронщики закапывали в неглубокой воронке.

И тут комфронта громко засмеялся, запрокинув голову так, что едва не упала фуражка.