Штрафбат в космосе. С Великой Отечественной – на Звездные войны

В этот момент он отчего-то перестал напоминать волка, став похожим именно на зайца. Беляка. Ибо лицо его было белым как мел.

– Что мнетесь, как барышня после променада? Докладывайте, старший лейтенант! Что у вас с потерями? – подключился к разговору Харченко, тоже почуяв недоброе.

– Так это… нету потерь…

– В каком смысле нет? – поднял голову приготовивший акты Лаптев.

– У меня пропали первый и четвертый взвод, – уставился на свои сапоги Заяц.

– Что значит пропали? Как так пропали? Старлей, ты соображаешь, что говоришь? – крикнул на Зайца Харченко.

– Соображаю, товарищ майор. В сгоревших машинах нет трупов солдат. И оружия нет. Ничего нет. Вообще. Как будто испарились.

– Заяц, ты пьян, что ли? – не выдержал Крупенников.

– Идите и посмотрите сами, – внезапно обиделся старлей.

– Посмотрим, не переживай. А у тебя, Петровский? Тоже потерь нет?

– Так точно, товарищ майор, нет, – убитым голосом ответил командир первой роты. – Только пропавшие без вести.

– А ну пойдем, посмотрим! – сорвался с места Харченко. За ним скорым шагом двинулись Крупенников с Лаптевым. Хотя обоим очень хотелось побежать, но командирам в армии суетиться не положено.

Они долго копались в остатках догоревшего переднего грузовика, но ровным счетом ничего не обнаружили – ни обгоревших трупов, ни личного оружия, ни даже звездочек с пилоток. И в двух других – то же самое.

– Шестьдесят два штрафника пропали без вести, – убито подытожил капитан Лаптев.

– Плюс двое моих, – буркнул подошедший Свинцов.

– Тоже из грузовика сбежали? – мрачно спросил Харченко.

– Нет. Тут совсем странное что-то. Они бежали в атаку, как все. А потом пропали.

– Что тут странного? Рванули в лес и всё! – зло сказал Крупенников.

– Нет. Их бы заметили. Они именно бежали, а потом исчезли. Вообще. Как будто их и не было вовсе.

– Они что у тебя, привидения? Как исчезли? Ты можешь объяснить?

– Никак нет, товарищ майор, не могу, – мрачно покачал головой Свинцов.

– Подожди, товарищ майор, – остановил красного от гнева особиста комбат. – Ты машину, которая впереди шла, помнишь?

– Помню, Крупенников. Вот она, – кивком показал на обгорелый остов начальник особого отдела.

– Полог был откинут, и было видно бойцов, сидящих в кузове. Так?

– Ну? И к чему это ты?

– А к тому, что из машины, в которую ударил первый снаряд, никто не выскочил.

– Твою мать… – Харченко схватился за голову.