Штурмовой отряд. Битва за Берлин

Примерно часа через полтора стало понятно, что они приближаются к подземельям бывшей зенитной башни: железобетон избороздили вовсе уж широкие трещины, сквозь часть из которых даже проросли вездесущие древесные корни, причудливой бахромой свешивающиеся со свода или опутывающие стены. Идти стало труднее, скрытый поднявшейся выше пояса водой пол закрывал толстый слой нанесенного сквозь разломы грунта, под ноги подворачивались обломки бетона – сказывались последствия разрушивших «Зообункер» английских взрывов.

– Слышь, командир, я вот вспомнил, – чуть запыхавшимся голосом сообщил Коробов. – В Интернете недавно вычитал: ты в курсе, что сейчас на месте зенитной башни – вольер с бегемотом? Смешно, правда? Еще немного, и будем прямо под ним.

– Или не будем, – мрачно буркнул подполковник, высветив метрах в двадцати вовсе уж хаотическое нагромождение искромсанного взрывом бетона и перекрученной арматуры.

– Похоже, все, пришли. Обвал. Зря только купались.

– А может, и не зря, – Костя указал рукой вправо, подсветив направление лучом своего фонаря.

– Вот только нужно ли? – засомневался подполковник. – Если здесь такой завал, дальше наверняка и вовсе тупик.

– Так давай я сползаю? Интересно ж. Да и согреюсь заодно, прохладненько тут.

Поколебавшись пару секунд, Трешников разрешающе кивнул:

– Добро, возьми еще один фонарь, и дуй, спелеолог-любитель.

– Легко. – Старлей вытащил из рюкзака мощный фонарь в обрезиненном водонепроницаемом корпусе, щелкнул кнопкой. Упираясь ногами в обломки железобетона, протиснулся в лаз. Перемазанные грязью и илом, влажно отблескивающие подошвы сапог несколько раз дернулись, скрывшись в образованной двумя бетонными глыбами изломанной трещине.

Оставшиеся в коридоре Трешников с Новицким подвесили рюкзаки за торчащие из завала ржавые арматурины и расселись на обломках, поднявшись выше уровня воды. Несмотря на позднюю весну, здесь, под землей, было довольно прохладно, градусов десять, так что ноги в резиновых болотниках порядочно подмерзли. Да и поддетые под ветровки свитера в подобной сырости грели плоховато.