Морпех. Большая земля

– Часто бомбят? – подал голос Степан, ощущая неприятную легкость под ложечкой. Что еще за… Неужто предчувствует какую-то пакость, как уже случалось раньше? Снова чуйка проснулась? Самое время, блин…

Где-то на окраинах гулко бумкнули первые разрывы; в ответ с новой силой заработали зенитки. Расслышать сквозь частую канонаду, до боли напоминающую первые минуты наступившего Нового года из его мира, гул немецких самолетов и свист падающих авиабомб, понятно, не удавалось. Вот только в том, что эти самые бомбы существуют и ложатся все ближе, старлей даже не сомневался.

– Так практически каждый день, иногда и не по одному разу. Их в основном порт интересует, но и по госпиталям со всем старанием фугаски кидают, и по жилым кварталам. Фашисты же. Только мы уж привыкшие, бьем их в хвост и гриву, вон, все побережье обломками самолетов усеяно. Где крыло оторванное, где фюзеляж или хвост, есть даже парочка почти целых.

«Эмка», заложив крутой вираж, влетела в распахнутые ворота, притормозив возле двухэтажного каменного дома.

– Вот и добрались. Спускайтесь в бомбоубежище, вход вон там, где часовой стоит. Я только машину под навес загоню и следом.

– Вперед! – рявкнул Шохин, первым распахивая дверцу. – Да не телись ты, старшой, живее давай! Ну?!

– Да бегу я, бегу, аж вспотел весь, – буркнул Степан, подхватывая с сиденья трофейный автомат – а больше у него никакой поклажи и не имелось – и торопливо выбираясь наружу.

Рвануло где-то совсем неподалеку, буквально в квартале отсюда.

И практически сразу еще раз, гораздо ближе – настолько, что даже земля под ногами вздрогнула, упруго ударив в подошвы ботинок. А вот это уже плохо, хреново даже: по городу определенно работают не пикировщики, а обычные бомберы, кидающие свои фугасные подарки с приличной высоты.

Шохин споткнулся, когда до входа в подвал оставалось буквально метров десять. Попытался удержать равновесие, но не преуспел, плашмя растянувшись на изборожденном трещинами асфальте двора и выронив пистолет-пулемет, с лязгом отлетевший куда-то в сторону.