Учительница

Да и где ему теперь размещаться?

Дом, построенный покойным дедом, представлял собой немного вытянутый прямоугольник. К нему примыкали веранда, летняя кухня из которой дверь вела в кладовую и курятник. Жилая часть состояла из большой комнаты, которая были и зимней кухней и гостиной одновременно. Здесь стояли буфет с макаронами, конфетами и посудой, стол со стульями, самодельный диван с пуфиками и высокой спинкой, печь, у дверей находился гардероб. Сбоку от кухни-гостиной располагалась хозяйская спальня с двумя кроватями.

Причем на дедушкину, после его смерти, спать никто никогда не ложился. Может еще и потому, что бабуля умела громко храпеть…

Другая комната считалась залом, и здесь тоже располагался диван, только богаче накрытый, комод с бельем, еще один стол и стулья, шифоньер, тумбочка с телевизором. Старенький черно-белый «Крым», конечно же, не шел ни в какое сравнение с цветным «Рубином», что был у Женьки дома, но здесь приходилось мириться с неважным качеством изображения телеприемника, который был ему почти ровесником.

Спальню для гостей, располагавшуюся рядом с залом, он считал своей комнатой – здесь всегда лежали его вещи, когда он приезжал и гостил у бабушки, тут была его любимая жесткая кровать с периной. На ней было шикарно спать, не то, что дома – на сетке да на жестких матрасах.

«И вот теперь это мое сокровище досталось кому-то чужому!» – мысленно возмущался он. Почему-то в воображении рисовались картинки не с самыми любимыми учительницами, и ему казалось, что и теперь «повезет» увидеть классическую «Марьванну» – очень взрослую, сухонькую, педантичную, в строгом костюмчике, с замысловатым узлом на голове и обязательными очками в роговой оправе.

Бр-р-р, передернуло его от этого видения. «Ох, бабуля, бабуля, нужна тебе была такая «жиличка»!» подумалось ему. «Жиличкой» назвала учительницу в письме бабушка. Это слово ему запомнилось и очень раздражало.

«Приехали!» За окном показались знакомый станционный магазинчик, небольшой перрон, с белым железобетонным ограждением, компактный вокзальчик с надписью «Михайловка», где были маленький зал ожидания, касса, комната для милиционеров и пара-тройка помещений железнодорожников, водонапорная башня, на которой чудом сохранился выцветший на солнце лозунг: «Перестройку – в жизнь!»

Не дожидаясь остановки поезда, Женька надел теплую куртку и шапку, натянул перчатки, взял свою сумку с вещами, сетки-авоськи с гостинцами и вышел в тамбур.