Фарфоровый чайник в небе

Влад Покров предлагал мне встретиться вечером на торжественном приёме по случаю открытия фестиваля. И хотя мне не понравилось его выступление на сегодняшней панельной дискуссии о горизонтах доверия власти и прессы, я всё же пошёл его искать.

К банкету подтянулась вся журналистская тусовка независимо от политических взглядов и жанровых предпочтений – желание выпить и закусить на халяву сближало и объединяло всех. Фуршет – со шведским столом, зал был набит до отказа, спонсоры не поскупились – вино лилось рекой. Музыканты на сцене играли лёгкую музыку, официальные тосты сменялись экспромтами, плавно перетекавшими в шутки и каламбуры.

Сначала журналисты кустились за столами по региональному принципу, потом потихоньку начали брататься со своими соседями. Тут я встретил и всех своих земляков – и Евгения Витольдовича Тараканова с помощницей, одетой в вечернее платье, и Валентину Ивановну Матрёнову с подружками из районных газет и геями-информационщиками.

Подсчитав, сколько наличных у меня осталось из занятых поутру, я было с претензией посмотрел на Тараканова, но, вспомнив о продемонстрированных мной на панельной дискуссии английских манерах и его недобром взгляде, решил с вопросом о деньгах к нему не обращаться.

Мы быстро выпили несколько тостов и стали обмениваться впечатлениями: кто и кого здесь встретил из давних знакомых, на каких круглых столах побывал, и в котором часу на этот раз набрался Поддонов.

Я поведал Матрёновой о том, как безрезультатно съездил днём на вокзал и в полицию, как до сих пор ещё окончательно не определился с ночлегом, но вроде как всё на мази?…

– А порепетировать не забыли? – перебила она меня.

Все уже находились в изрядном подпитии, ребята из информагентств достали из карманов губные гармошки и, дурачась, стали подыгрывать музыкантам из оркестра. У Тараканова беспричинно текли слюни.

Хотя очень скоро я понял, что был неправ – причина была: за одним из столов в зале выделялась эффектная блондинка, как две капли воды похожая на известную супермодель Наталью Водянову, и Тараканов похотливым глазом косил в её сторону.

И тут Матрёнова сказала:

– Мальчики, а пойдёмте танцевать – какая музыка хорошая играет!

Действительно, со сцены лился шансон «Под небом Парижа».