Змея, глотающая свой хвост

Я ещё раз посоветовал ему не накручивать себя раньше времени и не паниковать: мол, не так страшен чёрт, как его малюют, может, всё и обойдётся!

И вот я на Московском вокзале, сажусь в прицепной вагон и оказываюсь в купе единственным пассажиром. И так – всю дорогу до самого Ульяновска… Вспомнив рассказы Гоши: с какими злоключениями добирался он поездом до города Ленина, про его пьянку с урками, пропажу документов и последовавшие за этим невероятные события, – я было засомневался в правдивости его фантастической истории, настолько обыденной и даже скучной выдалась моя поездка.

Но одно воспоминание о предъявленной мне Игорем голове куклы Водяновой заставляло отбросить все сомнения и настраиваться на серьёзный лад. Я ощущал нервный зуд в предвкушении своего грядущего расследования и предстоящих приключений. Представлял картину, как войду в заветную комнату на место преступления, увижу окровавленные трупы, обезглавленные туловища и, конечно же, так красочно описанные Гошей куклы обнажённых Моники Беллуччи, Шарлиз Терон и других невиданных и неведомых мне красавиц.

Пользуясь своим одиночеством в купе, тем, что мне никто не мешал, я набросал план своих действий в Ульяновске. По сути мне нужно было получить ответы на три основных вопроса. В первую очередь, чтобы понять – ищет ли полиция Скромного, необходимо выяснить: нашли ли труп Эльвиры Улябиной, и если да – кого считают убийцей? И вообще – точно ли она была убита, а не тяжело ранена? Во-вторых, меня интересовало, кто и зачем убил чиновника Тараканова и не связано ли его убийство с первым преступлением? Наконец, меня съедало любопытство, что это за секретный учёный-разработчик биороботов работает по частным заказам в Ульяновске и почему именно в «Древе Хитрово»? И, конечно же, не терпелось самому увидеть описанных Игорем кукол.

По приезду в Ульяновск первым делом я решил разведать у своего приятеля Миши Моргунова общую обстановку после прошедшей журналистской конференции.

До города Ленина я добрался без приключений, позавтракал в привокзальном кафе, возможно в том самом, где неделю назад после пропажи документов опохмелялся Скромный. Впрочем, музыканта, распевающего возле вокзала песни «Гражданской обороны», я не увидел.