Мартынов. Неделя стюарда

Если таран головой потолка можно назвать полётом. Конечно, я расстроился: у меня была надежда, что количество Яра увеличится после сна, как у нормальных людей, которые максимум за двое суток заполняют резервуар полностью.

Причём, двое суток это у высшей аристократии, у тех, у кого огромные резервуары. Впрочем, насколько я понял, изучая истории княжеских и графских родов, резервуары у них такие же как у меня, в лучшем случае. Только вот они свои восстанавливают, а я свой – нет. Интересно, почему он подзарядился вчера?

Если бы мне кто-то предложил решить подобную загадку со стороны, то я бы, естественно, предположил, что дело в смертельной опасности, которая что-то в моём организме активировала.

Но, во-первых, история не знает случаев, чтобы пустой резервуар наполнялся до половины в одно мгновение, а во-вторых, меня, как минимум, два раза в жизни без предупреждения подвергали смертельной опасности, как раз в надежде активировать Яр. И ещё один раз меня подвергли стрессу иного рода, с той же целью. Но с тем же результатом.

Всю жизнь склонный к одиночеству, десятилетним ребёнком я имел привычку гулять по нашим землям по нескольку часов. Однажды, я пришёл в место, в котором никогда раньше не бывал. Я засмотрелся на величаво текущую в полуденном свете реку внизу, стоя на краю высокого обрыва.

Вдруг край, на котором я стоял, сам собой откололся, и я стремительно полетел вниз, прямо на торчащие из реки скалы. От резкого падения у меня перехватило дух, я не успел даже закричать. Коротких мгновений полёта мне хватило, чтобы принять неизбежность гибели, однако перед самыми скалами меня поймал непонятно откуда взявшийся отец.

Только через несколько лет я осознал, что произошло на самом деле. Мой отец, Михаил Юрьевич Мартынов, проследил за мной и осознанно, силой своего Яра, отколол кусок скалы, на котором я стоял, чтобы, испугавшись, я разбудил спящий во мне Яр. Так думали мои родители, ошибочно полагавшие, что у меня не развит резервуар, в то время как на самом деле, он был развит чрезвычайно, но совершенно пуст.

После моего спасения отец вернул меня на верх, где меня ждал Тарас. Они снова усадили меня на край скалы, чтобы избежать развития у меня боязни высоты, и принялись расспрашивать о том, не почувствовал ли я чего-нибудь необычного. Увы, в ту секунду, кроме выброса адреналина и осознания неминуемой гибели, я ничего не почувствовал.

После этого отец потерял интерес к разговору и, взмыв в небо, вернулся в поместье.