Мартынов. Неделя стюарда

В четыре огромных прыжка, используя Яр как батут для каждого шага, я вернулся в переулок, где началась битва.

Двое из нападавших лежали не шевелясь, третий слабо шевелился. Я приблизился к нему.

– Живой? – спросил я.

– Ага, – прохрипел он. – Ребра сломаны, кажись.

Я пожал плечами и сказал:

– Ну, назвался груздём – полезай в короб. Назвался преступником – получай отпор.

Он промолчал.

– Ты как вообще, жить-то дальше настроен? – спросил я.

Он испуганно зыркнул на меня из-под сросшихся бровей и кивнул.

– Усатый товарищ твой с раздробленным коленом за углом лежит, – поделился я с ним последними новостями, – пойдём, прогуляемся до него, и я подумаю, что с вами делать.

Держа его за шиворот, я подвёл его к лежащему на земле у стены усачу.

– Ну, как ты тут? – весело спросил я. Тот не ответил.

Присмотревшись повнимательнее, я понял почему: за ту минуту, что меня с ним не было, кто-то воткнул длинный и тонкий нож ему в сердце, да так там и оставил. Видимо, у него было много врагов среди местного криминалитета.

Что ж, значит, его не нужно будет сдавать околоточному надзирателю. Жаль, конечно: он бы многое мог рассказать о преступных схемах, что очень помогло бы полиции в наведении порядка в этих местах. Я повернулся к горе-грабителю.

– Как тебя зовут? – спросил я.

– Экин, – ответил тот, морщась от боли в сломанных, предположительно, рёбрах.

– Экин, – сказал я, – сегодня ты родился второй раз.

Экин кивнул.

– Это тебе, Экин, на память о моих словах, – я сформировал из Яра тонкое лезвие и рассёк ему тонкую кожу на брови, вырезав на ней три полоски. – Пусть эти три полоски напоминают тебе о твоём новом дне рождения. Забери его золото, – я указал на мёртвого усача, – его тебе хватит на первое время. Впредь же живи честно.

– Понял, – сказал Экин.

Кровь из рассечённой брови текла по его лицу.

– Я пометил тебя, Экин, и найду тебя, если ты будешь плохо себя вести, – присовокупил я напоследок. Не то, чтобы я знал, как его найти, если он останется преступником, но я надеялся, что произошедшее с ним и его подельниками напугает его достаточно, чтобы свернуть с криминальной дорожки.

Большими прыжками я отправился к моему скутеру.