Мартынов. Неделя стюарда

Мы подошли к роскошной беседке, где сидели сам князь Мартынов и какой-то неприметный господин, имя которого осталось неназванным.

Поздоровавшись, мой отец сел напротив князя и неприметного господина. Я же остался стоять. Отец подробно передал суть разговора со мной, не забыв упомянуть, что умолчал я о несчастном случае, постигшем княжича Гуриели, дабы сберечь честь фрейлины Аматуни.

Невзрачный господин внимательно выслушал и что-то быстро записал на «ладошке».

– Это правда? – спросил он, глядя прямо внутрь меня своими тусклыми глазами.

– Да, сударь, – кивнул я.

– Что ж, – он поднялся и одёрнул пиджак, – тогда говорить больше не о чем. А впрочем…

Я почувствовал, как невидимая сила бросает меня на свободное пространство перед беседкой. Как прижимает к земле, как сдавливает все суставы нестерпимой болью. Я сжал зубы. В глазах потемнело.

Вдруг сила пропала так же внезапно, как появилась. Я посмотрел в сторону беседки, князь Мартынов, мой отец и неприметный господин, смотрели в мою сторону.

– Что?.. – хотел спросить я, как пытка началась снова для того, чтобы прекратиться в следующее мгновение.

Я понял, что происходит. Неприметный человек атакует меня волнообразной пыткой, настолько болезненной, настолько нестерпимой, что любой, у кого есть Яр, воспользуется им, только чтобы это прекратить.

Снова волна боли. Снова перерыв. Я перестал понимать, сколько это продолжается, перестал понимать, кто я такой и где нахожусь, остались только мгновения продыха и вспышки боли.

В тот момент, я бы, наверное, предпочёл, чтобы у меня был Яр, чтобы выставить щит, а ещё лучше ударить в ответ. По зрелом размышлении, тем не менее, очевидно, что мне повезло, что я опустошил свой резервуар заранее и тем самым не смог выдать себя, защищаясь от атак неприметного господина.

Наконец, пытка прекратилась. Боль ушла сразу, как будто её и не было.

– На этом всё, – бесцветно сказал тусклый господин, – Ваше Сиятельство, Ваше Сиятельство, Ваше Сиятельство, – кивнул он нам троим по очереди и удалился.

Я поднялся с земли.

– Матвей, ты в порядке? – спросил дед.

– А как вы думаете, Ваше Сиятельство? – криво улыбнулся я. – Почему ему позволено пытать княжичей? Почему вы не вступились за сына и внука?

Отец промолчал.