Парус манит ветер

– Пора делать ноги, Тима… Ему, видно, терять нечего…

– Под нами газы и пустоты, – сказал Роланди. – А там дальше сауна.

Необычное строение, высеченное в скале, оказалось настоящей природной термой, вход в нее был обложен кирпичом, изнутри валил горячий пар.

– Попаримся? – спросил Федор.

– Тебе гонок мало? – усмехнулся Тимир. – Подожди, послезавтра баню я тебе обещаю…

И пятую гонку Тимир начал одним из последних, избегая опасной толкотни на старте, и опять ушел в сторону в поисках ветра.

«Надо следить за Страулино, он лидирует, главное – не прозевать его маневр!» – решает Тимир.

Сосредоточив все внимание на итальянце, он пропустил рывок Паркса, и тот успел повернуть раньше. С отрывом в полкорпуса одна за другой финишировали три яхты. Паркс – второй, «Торнадо» – третий.

Теперь уже Тимир и Федор поздравляли итальянцев с победой.

– Паркс подал протест, – мрачно говорит Роланди. – Говорит, будто мы задели гротом его мачту… Если нам не засчитают гонку, то мы не попадем даже в десятку… Вы же проходили рядом, все видели… Разве это так?..

Тимир вспомнил вторую гонку, когда итальянцы не уступили ему дорогу.

«Парксу пришлось сбавить ход, чтобы избежать навала, – подумал он про себя. – Вы, ребята, не любите играть честно».

– Мы будем протестовать, но у него есть свидетели, – продолжал Рональди. – Сплит и Ноульс выступают на его стороне… Вы ведь находились ближе, чем они. Подтвердите, что мы не нарушали правил…

Яхтсмен обязан соображать быстро.

«Если итальянцам впаяют баранку, а победу отдадут Парксу, то он выйдет на третье место, – моментально прикинул Тимир, – и в оставшихся гонках сможет бороться за золото… А если выигрыш оставят Страулино, то у него появится шанс на бронзу, не больше… Ну что ж, поможем друзьям».

Четыре часа просидел Тимир в апелляционной комиссии вместо того, чтобы отдыхать после гонки. Искали Ноульса. В конце концов, Паркс забрал свой протест. А багамец так и не объявился.

– Ноульс испугался, пронюхав, что вы выступаете за нас, – шепнул Роланди Тимиру.

– В общем, касания, может, и не было, – говорил Паркс, пожимая руку Страулино.