Шум, жена и скатерть. Повесть

Внимательно изучает рисунок рубашки.

– Красивые ребята!

– Особенно, конечно, дамы, – звенит Роман, расчерчивая «конвертик».

– Тузы тоже ничего, – Виталий поднимает голову. – Правда, Игорь?

– Нет, – отвечаю я. – Семёрки. Только семёрки. Предпочитаю мизера.

– Губа не дура.

Аккуратно, за краешки, беру новенькие шестёрки и кладу на камин. На столе не должно быть ничего лишнего. Роман заканчивает свои художества, встаёт из-за стола и наливает полстакана джина.

– Ты, что ли, пить сюда пришёл? – набрасывается на него Виталий и, отобрав стакан, мигом его осушает.

– Паршивец! – Роман шлёпает Виталия по шее и наливает себе ещё.

– Проглот! – отвечает тот, вылавливая из менажницы шейку омара.

Наблюдать за ними одно удовольствие.

– Не кричи. Ирку разбудишь, – урезонивает его Роман. – И тогда вся «пуля» псу под хвост.

– Не боись, – успокаиваю я. – Она уже вовсю дрыхнет.

Вечер за окнами быстро оформляется в ночь. Пасмурный, неприветливый поздний октябрь. И днём-то света как следует не было.

Задёргиваю шторы.

– Кстати, что у тебя с дворовым освещением?

– А, – машу я рукой. – Похоже, лампочка накрылась. Перед самым вашим приездом. Завтра позову электрика.

– А самому сменить было слабо?

– Конечно, слабо. Я по столбам лазить не умею.

– Говорил я ему, – ябедничает Виталий. – Повесь ещё один фонарь, над дверью.

– Нечего делать. Электричество экономить надо.

– Во жлоб, – кивает Ромка. – Всю жизнь такой. Бывало, в студентах карандаша у него не допросишься.

– И правильно, – бурчу ему в ответ. – Свой надо иметь.

– «Сво-ой»!

Он ополаскивает руки в большой фаянсовой посудине и тщательно вытирает их полотенцем.

– Ты не больно-то там с полотенцем, – подыгрываю я своим оболтусам. – Дырку протрёшь. А за него деньги плачены.

Убедившись, что руки чистые и сухие, Роман вынимает из жилетного кармана шикарный перстень с сердоликом и аккуратно надевает на средний палец левой руки. Он очень дорожит этим перстнем. Так же, как, наверное, Кощей дорожил своим ларцем, где сидела утка, в которой было яйцо, содержащее иголку, на кончике которой помещалась его жизнь.

Виталий усаживается за стол и начинает барабанить по нему пальцами.

– Ну он там что, верёвку проглотил?

– Давайте начинать.

– А место?

– Да кому оно нужно, его место! Я сдам за него.

Роман принимается тасовать. Оба деликатно помалкивают. Ждут решение от хозяина.

– Ну что ж, – вздыхаю я. – Как скажет стая.