Маньчжурский вариант

Все проверим, как следует! Не сомневайся!.. Да, я думаю, двух дней вполне хватит! А потом проведем разбор полетов! Вернусь, доложу подробно!.. Есть! Конец связи! – Калачев положил трубку и повернулся к Иванищеву. – Боевой сбор!

– Есть, боевой сбор! – четко ответил тот и гаркнул что есть силы: – Дневальный!

За дверью раздался громкий топот, и в кабинет комэска заскочил красноармеец с вытаращенными глазами.

– Боевой сбор! – приказал комэска, и дневальный убежал.

– Даю вводную! – Калачев посмотрел прямо в глаза Иванищеву.

Иванищев открыл было рот, но если и хотел что-то сказать, то передумал.

– Пойдем, Иван Иванович, поглядим, как эскадрилья собирается по тревоге, – сказал Калачев Николаеву и снова посмотрел на Иванищева. – А вы, товарищ капитан, раз уж вас убило, можете пока принять зачет по технике пилотирования у младшего летчика Пономарева.

– Та-ак… – протянул Иванищев, когда за военкомом и парторгом закрылась дверь.

– Я, товарищ капитан! – вытянулся Владимир, все это время стоявший ни жив ни мертв.

– Бегом, на стоянку! И чтобы через двадцать минут спарка была на старте. Попробуй только у меня не сдать этот зачет!

Владимир козырнул и метнулся прочь из канцелярии. Уже закрывая дверь, он услышал громкие непечатные слова комэска, обращенные к Ледневичу:

– А ты, какого… тут расселся, адъютант! Марш в эскадрилью!

Глава 4.

Халхин-Гол, конец мая 1939 г.

Весна в Забайкалье была совсем не такой, как в Одессе. Снег сошел очень рано. А солнца было столько, что Владимир с непривычки ходил прищурившись.

Понимая, что для летчика-истребителя умение видеть врага, атакующего со стороны солнца, является условием не то что победы, а элементарного выживания, Владимир постоянно тренировался. Сначала, наловившись солнечных зайчиков, он ходил и спотыкался. Но спустя какое-то время научился смотреть на солнце сквозь ресницы и не слепнуть.

А жизнь шла своим чередом.

Первая эскадрилья летала очень много. И младший лейтенант Пономарев, с легкой руки военкома допущенный наконец к полетам, с жадностью наверстывал свое отставание. Все экзамены и зачеты по матчасти, различным инструкциям и наставлениям, а также по знанию района полетов он сдал на «хорошо» и «отлично» еще до того, как угодил в «вечные» дежурные, и больше никаких препятствий не оставалось.