Оружейник. Книга вторая. Бой без правил

 – Попалась родимая!

Меня уже ничто не сдерживало. Я чувствовал себя победителем. Разум человека, как и полагается, торжествовал над разумом животного, над разумом чужих. И это символично. Так было, есть и будет. Будет! Именно на этом слове я и нажал на спуск.

Короткая очередь прогрохотала под сводами старого бомбоубежища. От вспышек выстрелов я на секунду ослеп. Когда же грохот стих, а зрение восстановилось, я глянул на пол и от удивления открыл рот. Ни сухаря, ни крысы. Одни лишь дымящиеся стреляные гильзы.

– Цирк-зоопарк, куда же все поде…

Я так и не закончил фразы.

Взгляд упал на противоположную стену. Там мелкими, влажными капельками поблескивало небольшое красное пятно, по которому лениво сползали грязные клочки серой шерсти.

– Твою мать… – протянул я задумчиво. – Человек, ты в очередной раз перехитрил всех, в том числе и самого себя.

Пустой желудок всегда и везде располагал к философствованию. Именно этому занятию я и предавался, пока не расслышал гулкий топот частых шагов. Люди приближались бегом, на ходу взводя оружие.

Неужели их кто-то преследует? Или…

Я быстренько опер АКС о стену и, сложив руки на груди, уселся так, чтобы всем своим видом продемонстрировать невозмутимость и полный контроль над ситуацией, причем такой, при котором не требуется даже оружие.

Первым в зал ворвался Леший. Мой приятель поводил стволом Калаша из стороны в сторону, готовый в любое мгновение открыть огонь.

– Все нормально, – произнес я ровным, даже с некоторой ленцой голосом.

– Кто стрелял? – Леший немного успокоился, но все же не настолько, чтобы опустить оружие.

– Ну, я стрелял… Кто же еще? – пришлось разыграть недоумение, вызванное таким дурацким вопросом.

– Какого рожна, Максим?!

– Прикончил паразита, – я взглядом указал на кровавое пятно на противоположной стене. – Совсем от рук отбились гады.

Леший посветил фонариком в указанном направлении. Опустил луч на пол, где обнаружились клок шерсти и длинный тонкий хвост.

– Крыска… – мечтательно произнес кто-то стоящий за спиной у Лешего.

По-моему, это был Сергей Чаусов, здоровенный морской пехотинец, моя, так сказать, надежда и опора. Опора в прямом смысле этого слова. Именно Сергей чаще всего таскал раненого полковника Ветрова на своем горбу.

Слова морпеха, вернее тот мечтательный тон, с которым они были произнесены, вновь напомнили о голоде:

– Пожрать чего-нибудь принесли? – без всяких предисловий поинтересовался я.

– Порядок, – Леший обнадеживающе подмигнул.