Оружейник. Книга вторая. Бой без правил

Я ведь, не ради хвастовства будет сказано, человек обязательный.

– Начкаром ходил? – переспросил я. – Так ты…

– Прапорщик, – помог мне Клюев. – Прапорщик воздушно-десантных войск. С восемнадцати годков в армии, и до тех самых пор, пока не сократили как прапорщиков, так и меня самого. – Тут Александр тяжело вздохнул, очевидно припоминая те не веселые времена, когда тысячи офицеров и прапорщиков вышибли из армии, лишили части их жизни, их души.

– Ханхи нас всех сократили, – я попытался утешить своего боевого товарища.

 – Так что теперь чего уж сетовать.

– Это верно, – Клюев кивнул. – То, что произошло… Просто в голове не укладывается. Жили себе тихо, мирно, спокойно, и вдруг бац… Ничего этого уже нет.

– Хорошо сказал… тихо, мирно и спокойно, – с горечью в голосе повторил я, со всех сил стараясь удержаться от сарказма.

Однако проницательный прапор все же что-то такое почувствовал, потому как набундючился и подозрительно умолк. Сидели мы так минут пять, безмолвно уставившись на колеблющийся огонек лампы.

Каждый думал о своем. Я в значительной степени все еще находился под впечатлением ночного кошмара и вспоминал сына. То, как мы провожали его в армию. То, как вместе с женой ездили на присягу, в учебку под Оренбург. Тогда никто даже не мог предположить, что это будет наша последняя встреча.

– Товарищ полковник, разрешите вопрос? – мысли Клюева наконец нашли себе выход.

– Да, – я перевел взгляд на прапорщика.

– Про утро вчерашнее спросить хочу. Почему кентавры нас отпустили? Я что-то плохо помню, будто в отключке был.

 – Десантник помотал головой, словно до сих пор так и не пришел в себя.

– А что ты помнишь?

– Помню, что когда отходили, многолапые вроде не двигались, – прапорщик покопался в воспоминаниях. – Или это мне так казалось? Я же говорю, с головой у меня что-то неладно было.

– А ты этот вопрос Загребельному задавал?

– Конечно, задавали.

Клюев сказал «задавали», из чего сам собой напрашивался вывод, что вся группа находилась в недоумении от нашего чудесного спасения.

– И что он ответил? – я не хотел, чтобы моя история шла в разрез с рассказом Лешего.

– Помогли, говорит, нам. Парализовали кентавров газом, да только эта штука чуток и нас зацепила. Кто именно нам помог, подполковник так и не сказал… – тут Клюев счел своим долгом оговориться: – Да и, если честно, мы особо не допытывались. Времени на эти разговоры совсем не было.

Ой, спасибо тебе, друг Андрюша! – мысленно поблагодарил я Загребельного.