Приглашение на убийство

Прошелся к одной стене, состроил гримасу высокомерно взирающему на него сверху вниз Валхбергу – нарисованному, само собой; заглянул за плотные занавески; приблизился к зеркалу, попытался пригладить непослушный вихор, с раздражением заметил, что и в зеркальной глади где-то за плечом его настиг облик Орла. В комнате, по его мнению, в принципе было многовато портретов владельца поместья. «Это же надо так себя любить, – невольно поежился Дракон. – Даже меня уже раздражают эти взгляды со всех сторон, каково же тем, кто постоянно живёт в этом доме?»

Определившись с мыслью, что гипотетических обитателей нужно спасать, Грей, гнусно подхихикивая, подошел к одной картине, перевернул её тыльной стороной.

Та же участь постигла вторую, третью…

На пятой раме Элайза не выдержала и оторвалась от книги:

– Позволь поинтересоваться, чем это ты там занимаешься?

– Скучно мне, – признался Дракон. – К тому же, неужели меня одного раздражает, что этот вот… Смотрит.

Да и мало ли, вдруг за одной из этих картин скрывается шпион!

– Ты просто бульварных романов перечитал, – хмыкнула Ша, насмешливо покосившись на Элайзу. Та и бровью не повела. – Уже как пару веков никто не сверлит глазки в полотнах. Уж поверь слову той, кто лично встречала подобные картины. Я их за версту чую.

– Так поместье довольно древнее, – возразил Грей, обозревая объём оставшейся работы. Нет, такое количество полотен на квадратный метр помещения – это ненормально, это уже комплексы какие-то! – Здание наверняка сто раз перестраивали и достраивали, иначе, откуда бы тут взяться такому лабиринту? Да и вообще, может, скрытых глазков здесь нет, но от этих картин меня в дрожь бросает.

Моё чувство прекрасного бессердечно попрано этой бездарной мазнёй. Отвратительная безвкусица! Уверен, ты нарисовала бы в миллион раз лучше, – перешел на откровенную лесть мужчина, с намёком поглядывая на уголки листков, виднеющихся из папки Ящерицы.

– Я, так и быть, покажу тебе мои рисунки, если ты оставишь, наконец, в покое художества Валхберга, – сдалась Ша, пододвигая листки к центру стола, чтобы всем было видно.

Грей тут же позабыл об очередной картине и с довольным видом отправился изучать работы новой знакомой. Первым делом схватил картонку, над которой Ящерка трудилась за завтраком. На ней оказались изображены три портрета – его самого, Лиры и Элайзы.